Вся армия герцога, колонны которой покрывали обширную равнину, дружно двинулись к окопам. Убедившись, что конница не принесет пользы до тех пор, пока не будут разрушены окопы, Вильгельм выдвинул вперед всю тяжелую пехоту и стрелков и приказал им идти на пролом окопов, входы которых были тщательно забиты.
Когда норманны начали выбираться на косогор, Гарольд обернулся к находившемуся близ него племяннику.
-- Где твоя секира? -- спросил он.
-- Гарольд, -- ответил мрачно юноша, -- я не взял секиры, потому что желаю быть твоим щитоносцем. Ты должен до конца сражения иметь обе руки свободными для секиры, а щит стеснил бы тебя. Бейся же ты, а я буду закрывать тебя.
-- Значит, ты в самом деле любишь меня, сын Свена, а я, признаюсь откровенно, иногда сомневался в этом.
-- В таком случае ты был не прав, -- возразил Гакон, устремив свой грустный взгляд на дядю. -- Ты был не прав, потому что я люблю тебя, люблю себя, как свою жизнь! Вместе с твоей жизнью прекратится и моя: закрывая грудь Гарольда, щит Гакона будет защищать его собственное сердце!
Король с чувством сжал руку этого прекрасного, но уже обреченного роком на смерть, юношу.
-- Бедный мальчик! -- проговорил задумчиво Гарольд. -- Я бы сказал тебе на это, что тебе еще рано умирать, но к чему жизнь, если нам суждено быть побежденными и кто знает, не пожалеют ли многие, что пережили этот печальный день.
Глубокий вздох вырвался из груди Гарольда, но он постарался подавить волнение и кинулся на окопы, над которыми заблестел шлем. Очутиться около врага, сразить его было для короля делом одного мгновения, но шлемы следуют за шлемами, неприятели идут один вслед за другим, как стая голодных волков. Туча метких стрел носится по воздуху и поражает англосаксов. Напрасно последние совершают чудеса храбрости! Напрасны все их усилия! Норманны мужественно подвигаются вперед. Передние ряды падают под секирами саксонцев. Но на место павших, являются новые тысячи, и первый ряд окопов взят. Он пробит натиском и завален трупами.
-- Смелее, мои бароны! -- раздается голос герцога.