Лицо Риккабокка вытянулось.
-- А какъ же моя дочь-то? сказалъ онъ, съ глубокимъ чувствомъ.
Это простое выраженіе до такой степени было чуждо всѣхъ низкихъ и касающихся его личности корыстолюбивыхъ побужденій, что у мистриссъ Дэль недоставало духу сдѣлать весьма естественное замѣчаніе, что "эта дочь не дочь миссъ Джемимы, и что, можетъ статься, у васъ и еще будутъ дѣти."
Она была тронута и отвѣчала, съ замѣтнымъ колебаніемъ;
-- Въ такомъ случаѣ, изъ тѣхъ доходовъ, которые будутъ общими между вами и миссъ Джемимой, вы можете ежегодно откладывать нѣкоторую часть для вашей дочери, или, наконецъ, вы можете застраховать вашу жизнь. Мы это сами сдѣлали, когда родилось у насъ первое дитя, котораго, къ несчастію, лишились (при этихъ словахъ на глазахъ мистриссъ Дэль навернулись слезы), и мнѣ кажется, что Чарльзъ и теперь еще продолжаетъ страховать свою жизнь для меня, хотя Богу одному извѣстно, что.... что....!
И слезы покатились ручьемъ. Это маленькое сердце, живое и рѣзвое, не имѣло ни одной тончайшей фибры, эластическихъ мускульныхъ связей, которыя съ такимъ изобиліемъ и такъ часто выпадаютъ на долю сердецъ тѣхъ женщинъ, которымъ заранѣе предназначается вдовья участь. Докторъ Риккабокка не могъ долѣе продолжать разговора о застрахованіи жизни. Однакожь, эта идея, никогда неприходившая въ голову философа, очень понравилась ему, и, надобно отдать ему справедливость, онъ далеко предпочиталъ ее мысли удерживать изъ приданаго миссъ Гэзельденъ небольшую часть въ свою собственную пользу и въ пользу своей дочери.
Вскорѣ послѣ этого разговора Риккабокка оставилъ домъ пастора, и мистриссъ Дэль поспѣшила отъискать своего мужа -- сообщить ему объ успѣшномъ приведеніи къ концу задуманнаго ею плана и посовѣтоваться съ нимъ о томъ, какимъ образомъ лучше познакомить съ этимъ обстоятельствомъ сквайра.
-- Хотя сквайръ, говорила она, съ нѣкоторымъ замѣшательствомъ:-- и радъ бы быль видѣть Джемиму замужемъ, но меня тревожитъ одно обстоятельство. Вѣроятно, онъ спроситъ: кто и что такое этотъ докторъ Риккабокка? скажи пожалуста, Чарльзъ, что я стану отвѣчать ему?
-- Тебѣ бы нужно было подумать объ этомъ раньше, отвѣчалъ мистеръ Дэль, необыкновенно сурово.-- Я никакъ не полагалъ, чтобы изъ смѣшного, какъ мнѣ казалось это, вышло что нибудь серьёзное. Иначе я давнымъ бы давно попросилъ тебя не вмѣшиваться въ подобныя дѣла. Боже сохрани! продолжалъ мистеръ Дэль, мѣняясь въ лицѣ: -- Боже сохрани! чтобъ мы стали, какъ говорится, тайкомъ вводить въ семейство человѣка, которому мы всѣмъ обязаны, родственную связь, по всей вѣроятности, слишкомъ для него непріятную! это было бы низко съ нашей стороны! это былъ бы верхъ неблагодарности!
Бѣдная мистриссъ Дэль была испугана этими словами и еще болѣе неудовольствіемъ ея супруга и суровымъ выраженіемъ его лица. Отдавая должную справедливость мистриссъ Дэль, здѣсь слѣдуетъ замѣтить, что каждый разъ, какъ только мужъ ея огорчался или оскорблялся чѣмъ нибудь, ея маленькое своенравіе исчезало: она дѣлалась кротка какъ ягненокъ. Лишь только она оправилась отъ неожиданнаго удара, какъ въ ту же минуту поспѣшила разсѣять всѣ опасенія мистера Дэля. Мистриссъ Дэль увѣряла, что она убѣждена въ томъ, что если сквайру не понравятся претензіи Риккабокка, то итальянецъ немедленно прекратить ихъ и миссъ Джемима никогда не узнаетъ объ его предложеніи. Слѣдовательно, изъ этого еще ничего дурного не можетъ выйти. Это увѣреніе, совершенно согласовавшееся съ убѣжденіями мистера Дэля касательно благородства души Риккабокка, весьма много способствовало къ успокоенію добраго человѣка, и если онъ не чувствовалъ въ душѣ своей сильной тревоги за миссъ Джемиму, которой сердце, легко можетъ статься, было уже занято любовью къ Риккабокка, если онъ не опасался, что ея счастье, чрезъ отказъ сквайра, могло быть поставлено въ весьма опасное положеніе, то это происходило не отъ недостатка въ нѣжности чувствъ мистера Дэля, а отъ его совершеннаго знанія женскаго сердца. Кромѣ того онъ полагалъ, хотя и весьма ошибочно, что миссъ Гэзельденъ была не изъ тѣхъ женщинъ, на которыхъ обманутыя ожиданія подобнаго рода могли бы произвесть пагубное впечатлѣніе. Вслѣдствіе этого, послѣ непродолжительнаго размышленія, онъ сказалъ весьма ласково: