-- И моя дорогая, милая Нора, и она тоже умерла! сказалъ старикъ голосомъ, въ которомъ отзывалась глубокая горесть.
Обѣ руки его упали на колѣни, и голова склонилась на грудь.
Мистриссъ Эвенель встала, поцаловала мужа въ лобъ и удалилась къ окну. Ричардъ взялъ шляпу, тщательно вытеръ на ней пухъ носовымъ платкомъ; губы его дрожали.
-- Я иду, сказалъ онъ отрывисто.-- Смотрите же, матушка, о дядюшкѣ Ричардѣ ни слова: намъ нужно узнать сначала, понравимся ли мы другъ другу; да пожалуста (эти слова произнесъ онъ шопотомъ), постарайтесь уговорить къ тому и бѣднаго отца.
-- Хорошо, Ричардъ, спокойно отвѣчала мистриссъ Эвенель.
Ричардъ надѣлъ шляпу и вышелъ въ садъ. Онъ пробирался по полямъ и окраинѣ города и только разъ перешелъ черезъ улицу, до выхода на большую дорогу.
Ричардъ продолжалъ итти по большой дорогѣ до перваго мильнаго столба. Здѣсь онъ сѣлъ, закурилъ сигару и началъ поджидать племянника. Было уже близко захожденіе солнца, и дорога лежала передъ нимъ къ западу. Ричардъ отъ времени до времени поглядывалъ вдаль, отѣняя рукой свои глаза, и, наконецъ, въ то время, какъ половина солнечнаго диска скрылась подъ горизонтъ, на дорогѣ показалась человѣческая фигура. Она появилась внезапно изъ за крутого поворота; красные лучи солнца проникали всю атмосферу, окружавшую эту фигуру. Она была одинока и безмолвна, какъ будто шествіе ея совершалось изъ страны солнечнаго свѣта.
-- Вѣрно издалека, молодой человѣкъ? спросилъ Ричардъ Эвенель.
-- Нѣтъ, сэръ, не очень. Скажите, пожалуста, вѣдь это Лэнсмеръ?
-- Да, это Лэнсмеръ; если я не ошибаюсь, такъ ты намѣренъ остановиться въ немъ?