-- Наслѣдникомъ! повторилъ Одлей, съ легкимъ замѣшательствомъ: -- никогда! Я самъ еще молодъ. Я могу прожить столько же, сколько и онъ... Впрочемъ, много еще времени впереди, чтобы подумать объ этомъ.
-- Второй вопросъ мой слѣдующій. Говорилъ ли ты этому юношѣ рѣшительно, что онъ долженъ разсчитывать на твое вліяніе, а не на богатство?
-- Кажется, что говорилъ; впрочемъ я повторю это опредѣлительнѣе.
-- Въ такомъ случаѣ я остаюсь доволенъ твоимъ, но не его поступкомъ. Онъ имѣетъ слишкомъ острый, проницательный умъ, чтобы не знать, что значитъ пріобрѣсть независимость; и повѣрь, что онъ уже сдѣлалъ свои исчисленія и готовъ прикинуть тебя ко всякому итогу, который можетъ послужить ему въ пользу. Ты судилъ о людяхъ по опыту, а я -- по инстинктивному чувству. Природа точно такъ же предостерегаетъ насъ, какъ и безсловесныхъ животныхъ; только мы, двуногіе, бываемъ слишкомъ высокомѣрны, слишкомъ самонадѣянны, чтобъ обращать вниманіе на ея предостереженія. Мой инстинктъ, какъ воина и джентльмена, отталкиваетъ меня отъ этого утарѣлаго молодого человѣка. Въ немъ душа іезуитская. Я вижу это въ его взорѣ, слышу въ его походкѣ. Въ немъ нѣтъ того, что итальянцы называютъ volto sciolto, а у него -- i pensieri stretti... Тс! я слышу, что это онъ идетъ черезъ залу. Я узналъ бы его походку изъ тысячи. Вотъ это его прикосновеніе къ замочной ручкѣ.
Рандаль Лесли вошелъ. Гарлей, который, несмотря на неуваженіе ко всякаго рода формальностямъ, несмотря на нерасположеніе къ Рандалю, былъ слишкомъ благовоспитанъ, чтобъ не казаться вѣжливымъ передъ младшими себя по лѣтамъ и низшими по званію, всталъ и поклонился. Но его свѣтлые, проницательные взоры потеряли всю свою мягкость при встрѣчѣ со взорами Рандаля, въ которыхъ горѣлъ какой-то тусклый, скрытный огонь. Гарлей не занялъ прежняго своего мѣста: онъ отошелъ къ камину и прислонился.
-- Я исполнилъ ваше порученіе, мистеръ Эджертонъ: я прежде всего побывалъ на Мэйда-Гиллѣ и видѣлся съ мистеромъ Борлеемъ. Я отдалъ ему вексель, но онъ сказалъ, что этого слишкомъ много для него, и что онъ возвратитъ половину вашему банкиру. Статью онъ непремѣнно напишетъ по вашему плану. Послѣ того я....
-- Довольно, Рандаль! намъ не должно утомлять лорда л'Эстренджа такими мелочными подробностями жизни, которая ему не нравится,-- жизни политической.
-- Напротивъ, такія подробности мнѣ очень нравятся: онѣ примиряютъ меня съ моей собственной жизнью. Пожалуста, продолжайте, мистеръ Лесли.
Но Рандаль на столько имѣлъ такта, что не заставилъ мистера Эджертона вторично бросить на себя предостерегающій взглядъ. Онъ не продолжалъ, но, вмѣсто того, весьма мягкимъ голосомъ сказалъ:
-- Вы думаете, лордъ л'Эстренджъ, что созерцаніе образа жизни, которую ведутъ другіе, можетъ примирить человѣка съ своей собственной жизнью, если только онъ подумалъ прежде, что его жизнь нуждается въ примирительныхъ средствахъ?