-- И прекрасно! у меня есть свѣженькія яички: не хотите ли, мистеръ Джонъ, я приготовлю вамъ яичницу съ ветчиной? А если вы захотите рому къ чаю, такъ у меня есть немного: вы сами давнымъ-давно оставили немного въ своей дорожной фляжкѣ.
Борлей отрицательно покачалъ головой.
-- Рому не нужно, мистриссъ Гудайеръ; принесите лучше свѣжаго молока. Посмотрю, не съумѣю ли я приласкать къ себѣ природу.
Мистриссъ Гудайеръ, не понимая, что хотѣлъ выразить этими слова мистеръ Борлей, отвѣчала: "очень хорошо", и исчезла.
Въ этотъ день Борлей отправился съ удочкой и всячески старался поймать одноглазаго окуня,-- но тщетно. Бросивъ это занятіе, онъ засунулъ руки въ карманы и, насвистывая пѣсни, долго бродилъ по берегу. Онъ воротился въ коттэджъ при закатѣ солнца, пообѣдалъ, не хотѣлъ пить рому и чувствовалъ себя не въ духѣ. Потребовавъ перо, чернилъ и бумаги, онъ хотѣлъ писать, но не могъ написать и двухъ строчекъ. Онъ позвалъ мистриссъ Гудайеръ.
-- Скажите вашему мужу, чтобы онъ пришелъ сюда посидѣть и поболтать.
Старикъ Джэкобъ Гудайеръ приплелся наверхъ, и Борлей велѣлъ ему разсказывать деревенскія новости. Джэкобъ повиновался весьма охотно, и Борлей заснулъ наконецъ подъ говоръ старика. Слѣдующій день былъ проведенъ почти точно также; только къ обѣду была поставлена бутылка водки, и Борлей, кончивъ ее, не звалъ уже наверхъ Джэкоба, но занялся письмомъ.
На третій день шелъ безпрерывный дождь.
-- Нѣтъ ли у васъ какихъ нибудь книгъ, мистеръ Гудайеръ? спросилъ бѣдный Джонъ Борлей.
-- О, да! есть какія-то: ихъ оставила здѣсь хорошенькая лэди; а можетъ быть, не хотите ли вы взглянуть на собственныя ея сочиненія?