-- Сейчасъ я объясню вамъ эту причину, сказалъ л'Эстренджъ спокойнымъ тономъ.-- Въ нынѣшнюю осень я бродилъ по Швейцаріи, и въ одну изъ моихъ пѣшеходныхъ прогулокъ по горамъ я захворалъ, и недугъ мой приковалъ меня на нѣсколько дней къ софѣ въ небольшой гостинницѣ, въ какой-то бѣдной деревнюшкѣ. Хозяйка дома была итальянка. Слуга мой оставался въ городѣ въ значительномъ отъ меня разстояніи, и потому я просилъ ее поберечь меня до тѣхъ поръ, пока буду въ состояніи написать моему человѣку, чтобы онъ явился ко мнѣ. Я былъ очень благодаренъ за ея попеченія и находилъ развлеченія въ ея болтовнѣ. Въ короткое время мы сдѣлались хорошими друзьями. Она разсказала мнѣ, что была къ услуженіи у одной знатной дамы, которая скончалась къ Швейцаріи, и что, обогатившись щедротами своей госпожи, она вышла за мужъ за швейцарскаго содержателя гостиницы и потомъ сдѣлалась сама хозяйкой постоялаго двора. Слуга мой пріѣхалъ. Хозяйка узнала мое имя, о которомъ до этого и не подумала спросить. Она вошла въ мою комнату сильно взволнованная. Короче сказать, эта женщина была служанкой вашей жены. Ока провожала ее въ мою виллу и знала, съ какимъ безпокойствомъ и нетерпѣніемъ ваша жена хотѣла видѣть меня. Правительство назначило ей вашъ палацъ въ Миланѣ и приличное содержаніе, но она отказалась отъ того и другого. Не увидѣвъ меня, она отправилась въ Англію, отъискивать васъ. Итальянскіе журналы объявили, что вы бѣжали въ Англію.
-- Оы смѣла рѣшиться и это... безсовѣстная!... Замѣтьте, впрочемъ, за минуту передъ этимъ я забылъ бы все, еслибъ не ея могила въ чужой сторонѣ.... и эта слеза прощаетъ ее, произнесъ итальянецъ.
-- Простите ей все, сказалъ Гарлей, съ необыкновенной нѣжностью во взорахъ и въ голосѣ.-- Я продолжаю. По прибытіи въ Швейцаріи здоровье вашей жены, постоянно слабое, совершенно разстроилось. Усталость и душевное безпокойство уступили мѣсто горячкѣ. Оставляя домъ, оы взяла съ собой одну только женщину -- единственную служанку, которой она могла довѣриться. Она подозрѣвала, что Пешьера подкупилъ всю ея прислугу. Въ присутствіи этой женщины, въ припадкахъ бреда, она доказывала свою невинность, съ ужасомъ и отвращеніемъ обвиняла вашего родственника, умоляла васъ отмстить честь ея и вашего имени.
-- Бѣдная, несчастная Паулина! простоналъ Риккабокка, закрывъ лицо обѣими руками.
-- Но во время ея недуга бывали промежутки, когда сознаніе возвращалось къ ней. Въ одинъ изъ этихъ промежутковъ, несмотря на всѣ усилія ея служанки, она встала, вынула изъ конторки разныя письма и, прочитавъ ихъ, произнесла печальнымъ голосомъ: "но какимъ образомъ доставить ихъ къ нему?... кому могу я довѣрить ихъ?... его другъ уѣхалъ!" Но вдругъ въ умѣ ея блеснула свѣтлая идея, потому что вслѣдъ за тѣмъ она произнесла восклицаніе радости, сѣла и столъ и писала долго и торопливо, тщательно запечатала письмо свое съ другими письмами въ одинъ пакетъ и приказала служанкѣ снести его на почту, отдать тамъ въ руки и заплатить деньги. "Не забудь -- говорила она при этомъ (я повторяю вамъ совершенно тѣ слова, которыя слышалъ отъ ея служанки) -- не забудь, что это письмо служитъ единственнымъ средствомъ доказать моему мужу, что хотя я и находилась въ заблужденіи, но не такъ еще преступна, какъ онъ полагаетъ. Это письмо служитъ единственнымъ средствомъ къ забвенію моихъ заблужденій и, быть можетъ, къ возвращеній) моему мужу благороднаго имени, а дочери моей -- наслѣдства. Служанка отнесла письмо на почту и когда воротилась домой, госпожа ея спала съ улыбкой на лицѣ. Послѣ этого сна съ ней сдѣлался бредъ, и на слѣдующее утро душа ея отлетѣла.
При этомъ Риккабокка отнялъ одну руку отъ лица и схватилъ руку Гарлея, безмолвно умоляя его остановиться. Сердце этого человѣка тяжело боролось съ чувствомъ гордости и его филесофіей. Прошелъ значительный промежутокъ прежде, чѣмъ Гарлей могъ принудитъ его обратить вниманіе на житейскую перспективу, погорая послѣ этого извѣстія открылась бы разстроенному положенію его дѣлъ. А между тѣмъ Риккабокка убѣждалъ себя и въ половину убѣдилъ Гарлея, что увѣренія жены его въ ея невинности были не что другое, какъ болѣзненный бредъ.
-- Я не беру на себя доказывать противное, сказалъ Гарлей: -- но имѣю основательныя причины полагать, что въ отправленномъ письмѣ заключалась переписка Пешьера, и если такъ, то она послужила бы доказательствомъ его вліянія надъ вашей женой и его вѣроломныхъ поступковъ противъ васъ самихъ. Отправляясь сюда, я рѣшился заѣхать въ Вѣну. Тамъ, къ крайнему прискорбію моему, я узналъ, что Пешьера не только получилъ позволеніе императора искать руки вашей дочери, но въ кругу развратныхъ товарищей своихъ хвастался, что непремѣнно получитъ ее, и что съ этой цѣлью онъ дѣйствительно отправился въ Англію. Я сразу увидѣлъ, что, въ случаѣ, если онъ успѣетъ въ этомъ предпріятіи, и успѣетъ, вѣроятно, посредствомъ низкой хитрости, потому что о вашемъ согласіи я и не думалъ,-- тогда открытіе пакета, какого бы рода ни было его содержаніе, сдѣлалось бы безполезнымъ. Я видѣлъ также, что успѣхъ Пешьера послужилъ бы поводомъ къ смытію пятна съ его имени; его успѣхъ долженъ непремѣнно сопровождаться вашимъ согласіемъ (потому что одно предположеніе, что Віоланта вышла замужъ безъ вашего согласія, было бы позоромъ для вашей дочери), а ваше согласіе послужило бы доказательствомъ его невинности. Я увидѣлъ также, съ тревожнымъ чувствомъ, что отчаяніе побудило бы его употребить всѣ средства къ достиженію своей цѣли, потому что долги его составляютъ огромную сумму, и, для поддержанія своего достоинства, требовалось открыть источникъ новаго богатства. Я зналъ, что Пешьера обладаетъ въ высшей степени дерзостью, смѣлостью рѣшимостью, и что взялъ съ собой значительный капиталъ, который онъ занялъ у ростовщика; словомъ сказать, я трепеталъ за васъ обоихъ. Но теперь, увидѣвъ вашу дочь, я не страшусь болѣе. Пешьера опытный обольститель,-- по крайней мѣрѣ за такого онъ выдаетъ себя; но первый взглядъ на лицо Віоланты, столь плѣнительное и не менѣе того благородное, убѣдилъ меня, что она устоятъ противъ легіона Пешьеръ.... Обратимтесь же лучше къ главному предмету нашего разговора -- въ пакету, высланному изъ Швейцаріи. Сколько мнѣ извѣстно, онъ не дошелъ до васъ. А съ тѣхъ поръ просило много, много времени. Не затерялся ли онъ? а если нѣтъ, то въ чьи руки попалъ?... Потрудитесь вызвать всю вашу память. Служанка никакъ не могла припомнить, на чье имя онъ былъ адресованъ; она знала одно только, что ими это начиналось буквою Б., что пакетъ долженъ быть отправленъ въ Англію, и что до Англіи заплачены были вѣсовыя деньги. Скажите теперь, чье нма изъ вашихъ знакомыхъ начинается буквою Б? не были ли вы, или ваша жена, во время вашего перваго посѣщенія Англіи,-- не были ли въ короткихъ отношеніяхъ съ такимъ лицомъ, которому покойная ваша супруга рѣшилась бы довѣрить семейныя тайны?
-- Не могу придумать, сказалъ Риккабокка, тряся головой.-- Мы пріѣхали въ Англію вскорѣ послѣ нашей свадьбы. Здѣшній климатъ имѣлъ на Паулину весьма неблагопріятное вліяніе. Она слова не умѣла сказать по англійски, не говорила и по французски, чего можно было ожидать отъ нея, судя по ея происхожденію: отецъ ея былъ бѣденъ и, въ строгомъ смыслѣ, итальянецъ. Она удалялась всянаго общества. Самъ я, правда, являлся въ лондонскій міръ, но короткихъ знакомствъ не сводилъ. Не могу припомнить ни души, кому бы жена моя рѣшилась писать, какъ искреннему другу.
-- Подумайте хорошенько, возразилъ Гарлей.-- Не было ли лэди, хорошо знакомой съ итальянцами, и съ которой, быть можетъ, именно по этой самой причинѣ, ваша жена находилась въ дружескихъ отношеніяхъ?
-- Ахъ, да! это справедливо. Я, дѣйствительно, зналъ одну лэди устарѣлыхъ правилъ, которая очень долго жила въ Италіи. Лэди.... лэди.... позвольте мнѣ вспомнить.... лэди Джэнъ Хортонъ.