-- Что это? сказалъ онъ, вставая.
Старушка подняла рукописи и бережно отерла ихъ.
-- Ахъ, сэръ, онъ просилъ меня положить сюда эти бумаги. Онъ думалъ, что вы развлечетесь ими въ случаѣ, если бы вамъ пришлось сидѣть у его постели и не спать. Онъ подумалъ также и обо мнѣ, потому что мнѣ такъ жаль было разставаться съ молодой леди, которой нѣтъ уже нѣсколько лѣтъ. Она была почти мнѣ столько же дорога, сколько и онъ, можетъ быть даже дороже до нынѣшняго времени.... когда... мнѣ приходится скоро потерять его.
Леонардъ отвернулся отъ бумагъ, не обративъ никакого вниманія на ихъ содержаніе; онѣ не представляли ему въ подобную минуту ничего любопытнаго.
Старушка продолжала:
-- Можетъ быть, она только предшествовала ему на небеса; она и смотрѣла не жилицей на бѣломъ свѣтѣ. Она оставила насъ неожиданно. Отъ нея осталось много вещей, кромѣ этихъ бумагъ. Вы никогда ее слыхали о ней, сэръ? прибавила она, съ какой-то наивностью.
-- О ней? о комъ это?
-- Развѣ мистеръ Джонъ не называлъ вамъ ее по имени.... ее, мою милую.... дорогую.... мистриссъ Бертрамъ.
Леонардъ вздрогнулъ: это было то самое имя, которое напечатлѣлось въ его памяти со словъ Гарлея л'Эстренджа.
-- Бертрамъ! повторилъ онъ: и вы въ этомъ увѣрены?