Рандаль Лесли очень долго шелъ до дому; у него сильно болѣло все тѣло отъ головы до пятокъ, а душа его, еще болѣе была поражена, чѣмъ тѣло. Если бы Рандаль Лесли остался въ саду сквайра и не пошелъ назадъ, поддаваясь ученію лорда Бэкона, то онъ провелъ бы очень пріятный вечеръ и вѣрно былъ бы отвезенъ домой въ коляскѣ сквайра. Но какъ онъ пустился въ отвлеченныя умствованія, то и упалъ въ ровъ; упавши въ ровъ, выпачкалъ себѣ платье; выпачкавъ платье, отказался отъ визита; отказавшись отъ визита отправился къ колодѣ и сѣлъ на нее, будучи въ шляпѣ, которая дѣлала его похожимъ на бѣглаго арестанта; сѣвъ на колоду въ такой шляпѣ и съ подозрительнымъ выраженіемъ на лицѣ, онъ былъ вовлеченъ въ ссору и драку съ какимъ-то олухомъ и теперь плелся домой, браня и себя и другихъ; ergo -- за симъ слѣдуетъ мораль, которая стоитъ повторенія -- ergo, когда вамъ случится притти въ садъ къ богатому человѣку, то будьте довольны тѣмъ, что принадлежитъ вамъ, т. е. правомъ любоваться; повѣрьте, что вы болѣе будете любоваться, чѣмъ самъ хозяинъ.
Если, въ простотѣ своего сердца и по довѣрчивой неопытности, Ленни Ферфильдъ думалъ, что мистеръ Стирнъ скажетъ ему нѣсколько словъ въ похвалу его мужества и въ награду за потерпѣнные имъ побои, то онъ вскорѣ совершенно ошибся въ томъ. Этотъ, по истинѣ, вѣрный человѣкъ, достойный исполнитель воли Гэзельдена, скорѣе готовъ бы былъ простить отступленіе отъ своего приказанія, если бы это было сопряжено съ нѣкоторою выгодой или способствовало къ возвышенію кредита, но, напротивъ, онъ былъ неумолимъ къ буквальному, безсознательному и слѣпому исполненію приказаній, что все, рекомендуя, можетъ быть, съ хорошей стороны довѣренное лицо, все-таки вовлекаетъ лицо довѣряющее въ большіе затрудненія и промахи. И хотя человѣку, не совсѣмъ еще знакомому съ уловками человѣческаго сердца, въ особенности неизвѣдавшему сердецъ домоправителей и дворецкихъ, и показалось бы очень естественнымъ, что мистеръ Стирнъ, стоявшій все еще на срединѣ дороги, со шляпой въ рукѣ, уязвленный, униженный и раздосадованный словами Рандаля Лесли, сочтетъ молодого джентльмена главнымъ предметомъ своего негодованія,-- но такой промахъ, какъ негодованіе на лицо высшее себя, съ трудомъ могъ притти въ голову глубокомысленнаго исполнителя приказаній сквайра. За всѣмъ тѣмъ, такъ какъ гнѣвъ, подобно дыму, долженъ же улетѣть куда бы то ни было, то мистеръ Стирнъ, почувствовавшій въ это время -- какъ онъ послѣ объяснялъ женѣ -- что у него "всю грудь точно разорвало", обратился, повинуясь природному инстинкту, къ предохранительному отъ взрыва клапану, и пары, которые скопились въ его сердцѣ, обратились цѣлымъ потокомъ на Ленни Ферфильда. Мистеръ Стирнъ съ ожесточеніемъ надвинулъ шляпу себѣ на голову и потомъ облегчилъ грудь свою слѣдующею рѣчью:
-- Ахъ, ты, негодяй! ахъ, ты, дерзкій забіяка! Въ то время, какъ ты долженъ бы былъ быть въ церкви, ты вздумалъ драться съ джентльменомъ, гостемъ нашего сквайра, на томъ самомъ мѣстѣ, гдѣ стоитъ исправительное учрежденіе, порученное твоему надзору! Посмотри, ты всю колоду закапалъ кровью изъ своего негоднаго носишка!
Говоря такимъ образомъ, и чтобы придать большую выразительность словамъ, мистеръ Стирнъ намѣревался дать добавочный ударъ несчастному носу, но какъ Ленни инстинктивно поднялъ руки, чтобы закрыть себѣ лицо, то разгнѣванный домоправитель ушибъ составы пальцевъ о большія мѣдныя пуговицы, бывшія за рукавахъ куртки мальчика -- обстоятельство, которое еще болѣе усилило негодованіе мистера Стирна. Ленни же, котораго слова эти чувствительно затронули, и который, по ограниченности своего образованія, считалъ подобное обращеніе несправедливостію, бросивъ между собою и мистеромъ Стирномъ большой чурбанъ, началъ произносить слѣдующее оправданіе, которое одинаково было не кстати какъ придумывать, такъ выражать, потому что въ подобномъ случаѣ оправдываться значило обвинять себя вдвое.
-- Я удивляюсь вамъ, мистеръ Стирнъ! если бы матушка васъ послушала только! Не вы ли не пустили меня итти въ церковь? не вы ли мнѣ приказали....
-- Драться съ молодымъ джентльменомъ, и притомъ въ праздничный день? сказалъ мистеръ Стирнъ, съ ироническою улыбкою.-- Да, да! я приказалъ тебѣ, чтобы ты нанесъ безчестье имени сквайра, мнѣ и всему приходу и поставилъ всѣхъ насъ въ замѣшательство. Но сквайръ велѣлъ мнѣ показать примѣръ, и я покажу!
При этихъ словахъ, съ быстротою молніи мелькнула въ головѣ мистера Стерна свѣтлая мысль -- посадитъ Ленни въ то самое учрежденіе, которое онъ слишкомъ строго караулилъ. Зачѣмъ же далеко искать? примѣръ быль у него передъ глазами. Теперь онъ могъ насытить свою ненависть къ мальчику; здѣсь, избравъ лучшаго изъ приходскихъ парней, онъ надѣялся тѣмъ болѣе устрашить худшихъ; этимъ онъ могъ ослабитъ оскорбленіе, нанесенное Рандалю Лесли, въ этомъ заключалась бы практическая апологія сквайра въ пріемѣ, сдѣланномъ молодому гостю. Приводя мысль свою въ исполненіе, мистеръ Стирнъ сдѣлалъ стремительный натискъ на свою жертву, схватилъ мальчика за поясъ, черезъ нѣсколько секундъ колода отворилась, и Ленни Ферфильдъ былъ брошенъ въ въ нее -- печальное зрѣлище превратностей судьбы. Совершивъ это, и пока мальчикъ былъ слишкомъ удивленъ и ошеломленъ внезапностію своего несчастія, для того, чтобы быть въ состояніи защищаться -- кромѣ немногихъ "едва слышныхъ произнесенныхъ имъ словъ -- мистеръ Стирнъ удалился съ этого мѣста, не забывъ, впрочемъ, поднять и положить къ себѣ въ карманъ полъ-крону, назначенную Ленни, и о которой онъ до тѣхъ поръ, увлекшись разнородными впечатлѣніями, почти совсѣмъ было забылъ. Онъ отправился по дорогѣ къ церкви, съ намѣреніемъ стать у самого крыльца ея, выждать, когда сквайръ будетъ выходить, и шепнуть ему о происшедшемъ и о наказаніи Ферфильда.
Клянусь честью джентльмена и репутаціею автора, что словъ моихъ было бы недостаточно, чтобы описать чувства, испытанныя Ленни Ферфилдомъ, пока онъ сидѣлъ въ исправительномъ учрежденіи. Онъ уже забылъ о тѣлесной боли; душевное огорченіе заглушало въ немъ физическія страданія,-- душевное огорченіе въ той степени, въ какой можетъ вмѣстить его грудь ребенка. Первое глубокое сознаніе несправедливости тяжело. Ленни, можетъ быть, увлекся, но, во всякомъ случаѣ, онъ съ усердіемъ и правотою исполнилъ возложенное на него порученіе; онъ твердо стоялъ за отправленіе своего долга, онъ дрался за это, страдалъ, пролилъ кровь,-- и вотъ какая награда за все понесенное имъ! Главное свойство, которое отличало характеръ Ленни, было понятіе о справедливости. Это было господствующее правило его нравственной природы, и это правило нисколько не потеряло еще своей свѣжести и значенія ни отъ какихъ поступковъ притѣсненія и самоуправства, отъ которыхъ часто терпятъ мальчики болѣе высокаго происхожденія въ домашнемъ быту или въ школахъ. Теперь впервые проникло это желѣзо въ его душу, а съ нимъ вмѣстѣ другое, побочное чувство -- досадное сознаніе собственнаго безсилія. Онъ былъ обиженъ и не имѣлъ средствъ оправдаться. Къ этому присоединилось еще новое, если не столь глубокое, но на первый разъ все-таки непріятное, горькое чувство стыда. Онъ, лучшій мальчикъ въ цѣлой деревнѣ, образецъ прилежанія и благонравія въ школѣ, предметъ гордости матери,-- онъ, котораго сквайръ, въ виду всѣхъ сверстниковъ, ласково трепалъ по плечу, а жена сквайра гладила по головѣ, хваля его за пріобрѣтенное имъ хорошее о себѣ мнѣніе,-- онъ, который привыкъ уже понимать удовольствіе носить уважаемое имя, теперь вдругъ, въ одно мгновеніе ока, сдѣлался посмѣшищемъ, предметомъ позора, обратился для каждаго въ пословицу. Потокъ его жизни былъ отравленъ въ самомъ началѣ. Тутъ приходила ему въ голову и мысль о матери, объ ударѣ, который она испытаетъ, узнавъ это происшествіе,-- она, которая привыкла уже смотрѣть на него, какъ на свою опору и защиту: Ленни поникъ головою, и долго удерживаемыя слезы полилась ручьями.
Онъ началъ биться, рваться во всѣ стороны и пытался освободить свои члены, услыхавъ приближеніе чьихъ-то шаговъ; онъ представилъ себѣ, что всѣ крестьяне сойдутся сюда изъ церкви; онъ уже видѣлъ напередъ грустный взглядъ пастора, поникшую голову сквайра, худо сдерживаемую усмѣшку деревенскихъ мальчишекъ, завидовавшихъ дотолѣ его незапятнанной славѣ, которая теперь навсегда, навсегда была потеряна. Онъ безвозвратно останется мальчикомъ, который сидѣлъ подъ наказаніемъ. И слова сквайра представлялись его воображенію подобно голосу совѣсти, раздававшемуся въ ушахъ какого нибудь Макбета:
"Нехорошо, Ленни! я не ожидалъ, что ты попадешь въ такую передрягу."