Великолѣпный милліонеръ, привыкшій къ уваженію со стороны вельможъ Предмѣстья и львовъ Шоссе д'Антена, всталъ въ сильномъ гнѣвѣ, оскорбленный не столько обидными словами сколько высокомѣрнымъ выраженіемъ съ какимъ они были произнесены.
-- Милостивый государь, я не могу позволить вамъ обращаться ко мнѣ такимъ тономъ. Вы хотите оскорбить меня?
-- Разумѣется нѣтъ. Успокойте свои нервы, садитесь и слушайте; садитесь, говорю вамъ.
Лувье опустился въ кресло.
-- Нѣтъ, началъ виконтъ вѣжливо,-- я пришелъ сюда не для того чтобъ оскорблять васъ, ни для того чтобы просить денегъ; но полагаю что я имѣю право спросить господина Лувье что сталось съ Луизою Дюваль?
-- Луиза Дюваль! Я ничего не знаю о ней.
-- Теперь можетъ-быть; но когда мы разстались вы знали ее довольно хорошо чтобы просить ея руки. Вы знали ее настолько чтобы просить меня содѣйствовать вашимъ исканіямъ; и по моему совѣту выѣхали изъ Парижа чтобы найти ее въ Ахенѣ.
-- Какъ! развѣ вы, Monsieur де-Молеонъ, съ тѣхъ поръ не имѣли о ней извѣстій?
-- Я отказываюсь считать вашъ вопросъ отвѣтомъ на мой. Вы отправились въ Ахенъ; видѣлись съ Луизою Дюваль; по моей настоятельной просьбѣ она удостоила принять вашу руку.
-- Нѣтъ, М. де-Молеонъ, она не приняла моего предложенія, я даже не видалъ ее. Наканунѣ моего прибытія въ Ахенъ она уѣхала оттуда, не одна, а вмѣстѣ съ любовникомъ.