-- Изъ того и другаго, и изъ обстоятельствъ жизни которыя побудили меня читать и размышлять. Я одна изъ многихъ жертвъ тираническаго закона о бракахъ. Въ очень молодыхъ годахъ я женился на женщинѣ которая сдѣлала меня несчастнымъ и потомъ бросила. Нравственно она перестала быть моею женой; по закону -- нѣтъ. Потомъ я встрѣтилъ другую подходящую мнѣ женщину; она любитъ меня и живетъ со мною; я не могу жениться на ней и она должна подвергаться униженію, ее называютъ презрительно любовницей ouvrier. Тогда, хоть я и прежде былъ республиканцемъ, я увидалъ что въ обществѣ есть несправедливости для исправленія которыхъ не довольно простой перемѣны политическаго правительства; въ то время, когда я былъ въ горѣ и недоумѣніи, мнѣ случилось прочесть одно изъ сочиненій гжи де-Гранмениль. Великій геній у этой женщины!
-- Она разумѣется геніальна, сказалъ Грагамъ съ острою болью въ сердцѣ: гжа де-Гранмениль ближайшій другъ Исавры!-- Но -- добавилъ онъ -- хоть я и согласенъ что эта краснорѣчивая писательница косвенно нападала на нѣкоторыя общественныя учрежденія, въ томъ числѣ и на бракъ, но вполнѣ убѣжденъ что она никогда не намѣревалась произвести такого полнаго ниспроверженія системы уважаемой до сихъ поръ всѣми цивилизованными обществами на какое покушаются ваши доктрины; и во всякомъ случаѣ она выражаетъ свои идеалы чрезъ посредство вымышленныхъ приключеній и характеровъ. А люди съ вашимъ умомъ не должны принимать на вѣру фантазіи поэтовъ и романистовъ.
-- А, сказалъ Монье,-- я думаю что ни гжа де-Гранмениль, ни даже Руссо никогда не подозрѣвали какія они идеи возбуждаютъ въ своихъ читателяхъ; но одна идея ведетъ къ другой. И поэзія и романъ больше доходятъ до сердца нежели сухіе трактаты. Словомъ, книга гжи де-Гранмениль заставила меня думать; затѣмъ я прочелъ другія книги, толковалъ съ умными людьми и воспитывалъ себя. И вотъ я каковъ вышелъ.
При этомъ Монье съ самодовольнымъ видомъ кивнулъ Англичанину и присоединился къ группѣ въ другомъ концѣ комнаты.
На слѣдующій вечеръ, предъ наступленіемъ сумерекъ, Грагамъ Венъ сидѣлъ задумавшись въ своей квартирѣ въ Монмартрскомъ предмѣстьѣ когда послышался легкій стукъ въ двери. Онъ былъ такъ поглощенъ своими мыслями что не слыхалъ стука, хотя онъ повторился дважды. Дверь тихо отворилась, и Лебо появился на порогѣ. Комната освѣщалась только уличнымъ газовымъ фонаремъ снаружи.
Лебо приблизился въ полутьмѣ и тихо сѣлъ около камина напротивъ Грагама прежде чѣмъ началъ говорить:
-- Тысяча извиненій что прерываю вашу дремоту, Monsieur Ламъ.
Вздрогнувъ при звукѣ голоса раздавшагося такъ близко Грагамъ поднялъ голову, оглянулся кругомъ и очень неясно различилъ человѣка сидѣвшаго такъ близко.
-- Monsieur Лебо?
-- Къ вашимъ услугамъ. Я обѣщалъ дать отвѣтъ на вашъ вопросъ; простите что я такъ долго медлилъ. Сегодня вечеромъ я не пойду въ наше кафе. И осмѣлился зайти....