-- Нѣтъ, сказала Исавра едва слышно и дѣлая усилія взять бумагу. Саваренъ слегка придерживая ее рукою и глядя пристально въ ея говорящее лицо отгадалъ тайну.
-- Это ваше собственное, синьйорина! Примите поздравленіе очень опытнаго и нѣсколько придирчиваго критика. Если остальное похоже на эту фразу, сотрудничайте въ журналѣ Рамо и я отвѣчаю за его успѣхъ.
Рамо приблизился отчасти съ недовѣріемъ отчасти съ завистью.
-- Милое дитя, продолжалъ Саваренъ беря у Исавры рукопись которую она слегка и не настойчиво удерживала,-- позвольте мнѣ просмотрѣть эти страницы. Судя по тому что я видѣлъ, здѣсь можетъ быть больше задатковъ славы чѣмъ вы могли достичь какъ пѣвица.
Электрическая нить въ сердцѣ Исавры была затронута. Кто можетъ сказать что чувствуетъ молодая дѣвушка, въ особенности молодая писательница, слыша первый звукъ похвалы изъ устъ такого знаменитаго писателя?
-- Нѣтъ, этого не стоитъ читать, сказала Исавра запинаясь;-- я никогда прежде не писала ничего въ этомъ родѣ, и это для меня загадка. Не знаю даже,-- прибавила она съ тихимъ пріятнымъ смѣхомъ,-- какъ кончу это.
-- Тѣмъ лучше, сказалъ Саваренъ, и взявъ рукопись, отошелъ въ углубленіе отдаленнаго окна, сѣлъ тамъ и читалъ молча и быстро по временамъ останавливаясь не на долго и размышляя.
Рамо помѣстился около Исавры на диванѣ и началъ говорить съ жаромъ, съ жаромъ потому что говорилъ о себѣ и о своихъ надеждахъ. Исавра же, чувствуя, болѣе какъ женщина нежели какъ писательница, застѣнчивость при одной мысли показаться занятою собой или своими надеждами, отвернулась съ инстинктивною застѣнчивостью отъ читавшаго ея рукопись и слушала стараясь интересоваться только надеждами молодаго собрата писателя. Это вполнѣ удалось ей, потому что живая симпатія была одною изъ отличительныхъ особенностей ея натуры.
-- О, говорилъ Рамо,-- теперь насталъ поворотъ въ моей жизни. Съ дѣтскихъ лѣтъ меня преслѣдуютъ слова сказанныя Андреемъ Шенье когда его вели на эшафотъ: "а все таки здѣсь было кое-что",-- постукивая себя по лбу.-- Да, я человѣкъ бѣдный, низкаго происхожденія, пустившійся очертя голову на поиски славы; я унижаемый, непонятый, вынужденный считать себя обязаннымъ слыша покровительственный тонъ писателя милаго вздора въ родѣ Саварена, я кого мелкіе соперники ставятъ даже ниже себя -- я вижу теперь что предо мною внезапно, неожиданно распахнулись двери къ славѣ и богатству. Помогите мнѣ!
-- Но какимъ образомъ? сказала Исавра уже забывъ о своей рукописи; Рамо разумѣется также не вспоминалъ о ней.