-- Такая благородная природа; потому что вы можете любить такъ глубоко, биться такъ безстрашно, а когда вы убѣдились что ваша любовь причинитъ несчастіе той которую вы любите, вы можете отказаться отъ нея; и потерпѣвъ пораженіе, вы можете простить вашего побѣдителя и въ этомъ пустынномъ мѣстѣ идти съ нимъ дружелюбно, зная что вамъ ничего не стоитъ лишить его жизни; но вмѣсто того чтобы лишить его жизни вы готовы защищать его противъ цѣлаго полчища. Вы думаете что я не вижу всего этого? Не есть ли это доказательство благородной природы?
Томъ Боульзъ закрылъ лицо руками. Грудь его тяжело поднималась.
-- Да, и я довѣряюсь вашему благородству. Самъ я сдѣлалъ мало хорошаго въ жизни и можетъ-быть никогда не сдѣлаю ничего, но позвольте мнѣ думать что моя встрѣча съ вами не безполезна для васъ и для тѣхъ кого ваша жизнь можетъ сдѣлать счастливыми или несчастными. Вы сильны, будьте же кротки; вы способны любить горячо одну, будьте же добры со всѣми; въ васъ такъ много того что отличаетъ человѣка, высшее созданіе Божіе на землѣ, отъ низшихъ тварей, пусть же во всякомъ вашемъ дѣйствіи ваша человѣчность соединяется съ мыслью о Томъ къ Кому призываетъ насъ этотъ колоколъ. Вотъ онъ смолкъ. Но сердце ваше не смолкло, Томъ, оно все еще продолжаетъ говорить.
Томъ плакалъ какъ ребенокъ.
ГЛАВА VIII.
Когда наши странники снова пустились въ путь, въ отношеніяхъ ихъ произошла перемѣна; можно было даже подумать что характеры ихъ измѣнились. Томъ шелъ повѣряя Кенелму тайны своего тревожнаго сердца и знакомилъ этого глубокомысленнаго гонителя любви со всѣмъ что сопровождаетъ ее, съ ея надеждами, страданіями, ревностью и бѣшенствомъ, словомъ со всѣмъ что приближаетъ это нѣжнѣйшее изъ чувствъ къ ужасному и трагическому. И Кенелмъ слушалъ его съ участіемъ, со смягченнымъ взоромъ, воздерживаясь отъ циническихъ замѣчаній и даже шутокъ. Онъ чувствовалъ что то что говорилъ Томъ было слишкомъ серіозно для насмѣшекъ, слишкомъ глубоко для утѣшеній. Любовь такого рода была для него чувствомъ котораго онъ никогда не испыталъ, не желалъ и не думалъ испытать, но онъ сочувствовалъ ей тѣмъ не менѣе. Странно, право, какъ сильно мы способны сочувствовать такимъ страстямъ которыя никогда не волновали насъ, слѣдя за ними, напримѣръ, на сценѣ или въ книгѣ. Еслибы Кенелмъ позволилъ себѣ шутку, разсужденіе или наставленіе, Томъ погрузился бы опять въ угрюмое молчаніе. Но Кенелмъ не говорилъ ничего и только время отъ времени, кладя дружески руку на широкое плечо своего спутника, произносилъ вполголоса: "бѣдный малый!" И Томъ, кончивъ свое призваніе и освободивъ сердце отъ тяготившаго его опаснаго бремени, почувствовалъ необыкновенное облегченіе.
Былъ ли этотъ счастливый результатъ слѣдствіемъ благоразумнаго поведенія Кенелма, или же его удивительной способности проникаться чужими страстями, являвшейся по временамъ какъ бы проблесками и безсознательно для него самого у этого страннаго человѣка наблюдавшаго цѣли и стремленія своихъ ближнихъ со страстнымъ желаніемъ раздѣлить ихъ, и говорившаго себѣ: "нѣтъ, я не имѣю и не могу имѣть ничего общаго съ этимъ міромъ, я стою въ сторонѣ отъ него и гляжу на него какъ на призракъ!"
Между тѣмъ они медленно продолжали свой путь посреди мягкихъ зеленыхъ полей и желтѣющихъ нивъ и наконецъ вышли на пыльную большую дорогу. Здѣсь тонъ ихъ разговора мало-по-малу сдѣлался прозаичнѣе и Кенелмъ могъ опять позволить себѣ свои остроты, къ которымъ давали ему поводъ явленія самыя обыкновенныя, и Томъ по временамъ не могъ удержаться отъ смѣха. Этотъ массивный человѣкъ обладалъ однимъ пріятнымъ даромъ, свойственнымъ, мнѣ кажется, только людямъ добрымъ и простодушнымъ,-- даромъ симпатичнаго, задушевнаго смѣха, мужественнаго и откровеннаго, но не грубаго, какъ можно было ожидать. Онъ смѣялся теперь такимъ смѣхомъ въ первый разъ съ тѣхъ поръ какъ любовь къ Джесси Уайльзъ поставила его въ положеніе борьбы съ самимъ собою и со всѣмъ міромъ.
Солнце садилось когда наши путники, поднявшись на пригорокъ, увидали вдали Лоскомбъ, возвышавшійся среди зеленыхъ низменныхъ луговъ орошаемыхъ тою же самою рѣкой вдоль которой они шли въ началѣ своего пути, но значительно расширившеюся и потребовавшею массивнаго моста для удобства отправленій цивилизованной промышленности. Городъ казался близко, но по дорогѣ до него оставалось добрыхъ двѣ мили.
-- За этою калиткой есть проселочная дорога которая ведетъ прямо къ дому моего дяди, сказалъ Томъ.-- Я увѣренъ, сэръ, что вы рады будете миновать грязное предмѣстье чрезъ которое лежитъ большая дорога.