Стремленіе бабочки къ звѣздамъ высоко,
Стремленіе ночи стать завтрашнимъ днемъ --
Влеченіе наше къ чему-то далеко
Отъ дѣлъ и заботъ средь которыхъ живемъ.
-- О, это невѣдомое далеко! это невѣдомое далеко! никогда не достижимое на землѣ -- никогда, никогда!
Столько горя было въ этомъ возгласѣ вырвавшемся прямо изъ сердца что Сесилія не могла сдержать въ себѣ сострадательный порывъ. Она положила свою руку въ его, и на грустную кротость его обращеннаго вверхъ лица взглянула глазами которые небо создало для утѣшенія горестей человѣка. При легкомъ прикосновеніи руки Кенелмъ вздрогнулъ, опустилъ взоръ и встрѣтилъ эти утѣшающіе глаза.
-- Мнѣ пріятно объявить вамъ что я спасъ моего Дургама! прокричалъ сквайръ съ другой стороны калитки.
ГЛАВА XX.
Возвращаясь въ этотъ вечеръ въ свою комнату Кенелмъ остановился на площадкѣ предъ портретомъ который мистеръ Траверсъ осудилъ на это безутѣшное изгнаніе. Эта дѣвица изъ опозореннаго семейства могла бы украсить домъ въ который входила женою. Черты лица ея были замѣчательно красивы, и красота была чисто патриціанская; она отличалась выраженіемъ кротости и скромности, что не часто встрѣчается въ женскихъ портретахъ сэръ-Питера Лели; въ глазахъ и въ улыбкѣ свѣтилось невинное счастіе.
-- Какъ краснорѣчиво говоришь ты, о милый образъ, противъ честолюбія которое твоя прекрасная правнучка хотѣла возбудить во мнѣ, заговорилъ Кенелмъ про себя обращаясь къ портрету.-- Въ теченіе поколѣній красота твоя жила на этомъ холстѣ, предметъ радости и гордости стараго рода. Одинъ владѣлецъ за другимъ говорилъ восхищеннымъ гостямъ: "Да, славный портретъ, кисти Лели; это моя прабабушка, Флетвудъ изъ Флетвуда". Теперь же, чтобы кто изъ гостей не вспомнилъ что Траверсы были въ родствѣ съ Флетвудами, тебя убрали съ глазъ долой; и даже искусство Лели не могло придать тебѣ цѣны, не могло спасти твой невинный образъ отъ немилости. Послѣдній изъ Флетвудовъ, несомнѣнно самый честолюбивый изъ всѣхъ, желавшій воротить старый титулъ лордовъ, умеръ преступникомъ; безчестіе одного живущаго такъ велико что можетъ запятнать честь умершихъ.