"К. Ч."
II.
"Дорогой кузенъ Миверсъ,-- я ѣду за границу и могу имѣть нужду въ деньгахъ, ибо для возбужденія въ себѣ движущей силы я намѣренъ нуждаться въ деньгахъ если смогу. Когда я былъ шестнадцатилѣтнимъ мальчикомъ вы предлагали мнѣ деньги за то чтобы нападать на заслуженныхъ писателей въ газетѣ Londoner. Не дадите ли вы мнѣ денегъ теперь за подобное развитіе великой Новой Идеи нашего поколѣнія состоящей въ томъ что чѣмъ меньше человѣкъ знаетъ о предметѣ тѣмъ онъ больше понимаетъ его? Я предпринимаю путешествіе въ страны которыхъ никогда не видывалъ, буду находиться среди людей о которыхъ никогда ничего не зналъ. Мои произвольныя сужденія о тѣхъ и другихъ будутъ неоцѣненны для газеты Londoner отъ спеціальнаго корреспондента раздѣляющаго ваше уваженіе къ анонимности и который хочетъ на всегда скрыть свое имя. Адресуйте вашъ отвѣтъ въ Кале, poste restante. Вамъ преданный
"К. Ч."
III.
"Дражайшій батюшка,-- Я получилъ ваше письмо здѣсь, откуда уѣзжаю завтра. Простите поспѣшность. Ѣду за границу; буду писать вамъ изъ Кале.
"Леопольдъ Траверсъ мнѣ очень понравился. Въ самомъ дѣлѣ какая устойчивость въ истомъ англійскомъ джентльменѣ! Бросьте его вверхъ или внизъ, куда хотите, онъ всегда станетъ на ноги джентльменомъ. Семейство его состоитъ изъ одной дочери Сесиліи, которая достаточно красива чтобы склонить ко браку всякаго смертнаго кого Децимъ Рочъ не убѣдилъ что безбрачіе есть истинный путь "приближенія къ Ангеламъ". Кромѣ того, это дѣвушка съ которою можно говорить. Даже вы могли бы говорить съ ней. Траверсъ хочетъ выдать ее за очень почтеннаго, красиваго, много обѣщающаго джентльмена, "приличнаго", какъ говорятъ, во всѣхъ отношеніяхъ. Если она выйдетъ за него, она будетъ соперничать съ цвѣтомъ и совершенствомъ свѣтскихъ женщинъ, леди Гленальвонъ. Возвращаю вамъ мой чемоданъ. Деньги назначенныя для опыта почти истощились, но я еще не касался своего ежемѣсячнаго содержанія. Я все еще надѣюсь прожить на него, добывая деньги, если понадобятся еще, въ потѣ лица -- или мозга. Но если представится случай гдѣ понадобятся экстренныя средства, случай въ которомъ они могутъ сдѣлать дѣйствительное добро другому, такое добро которое я почувствую вы бы сами сдѣлали, тогда я обращусь къ вашему банкиру. Но знайте что это будетъ вашъ расходъ, а не мой, и что вамъ получать за него награду въ небесахъ. Дорогой батюшка, какъ съ каждымъ днемъ я все больше уважаю и люблю васъ! Обѣщать что я не сдѣлаю предложенія ни одной дѣвицѣ не обратившись прежде къ вамъ за совѣтомъ! О, милый батюшка, какъ могли вы сомнѣваться въ этомъ? Какъ сомнѣваться что я не могъ бы быть счастливъ съ женой, которую вы не любили бы какъ дочь? Примите мое обѣщаніе какъ священное. Но я бы желалъ чтобы вы потребовали отъ меня чего-нибудь гдѣ повиновеніе не было бы такъ легко, а было бы испытаніемъ. Я бы не могъ повиноваться съ большею радостью еслибы вы потребовали обѣщанія не дѣлать вовсе предложенія ни одной женщинѣ. Но еслибы вы потребовали обѣщанія что я отрекусь отъ разума для безумія любви, и отъ свободы человѣка для рабства мужа, я постарался бы достичь невозможнаго; но я умеръ бы отъ этого усилія! И ты позналъ бы угрызенія которыя тревожатъ сонъ тирановъ... Вашъ любящій сынъ
"К. Ч."
ГЛАВА XXI.
На другой день Кенелмъ удивилъ общество за завтракомъ появившись въ простомъ платьѣ въ которомъ онъ впервые познакомился съ хозяиномъ дома. Объявляя о своемъ отъѣздѣ онъ не взглянулъ на Сесилію, но глаза его остановились на мистрисъ Кампіонъ, и онъ улыбнулся, можетъ-быть нѣсколько печально, когда увидѣлъ что лицо ея просіяло при этомъ извѣстіи и услышалъ короткій облегчительный вздохъ ея. Траверсъ всячески старался убѣдить его остаться еще нѣсколько дней, но Кенелмъ былъ твердъ въ своемъ рѣшеніи.