-- Покидаю васъ, миледи, въ вашей пустынѣ. Какъ все общество будетъ завидовать пустыннику!
ГЛАВА II.
-- Я рада что опять вижу васъ въ свѣтѣ, сказала леди Гленальвонъ;-- надѣюсь что вы готовы занять въ немъ теперь роль которая при вашихъ талантахъ будетъ не малая.
Кенелмъ.-- Когда вы бываете въ театрѣ и смотрите одну изъ тѣхъ піесъ что кажется въ модѣ теперь, кѣмъ вы желали бы скорѣе быть, актеромъ или зрителемъ?
Леди Глевальвонъ.-- Молодой другъ мой, вашъ вопросъ огорчаетъ меня. (Помолчавъ:) Хотя выражая надежду что вы займете не малую роль въ свѣтѣ я сравнила его со сценой, но на самомъ дѣлѣ свѣтъ не театръ. Жизнь не допускаетъ зрителей. Скажите мнѣ откровенно какъ всегда. Я вижу на вашемъ лицѣ прежнее меланхолическое выраженіе. Вы не счастливы?
Кенелмъ.-- Счастливъ какъ вообще смертные я долженъ быть. Не думаю чтобъ я былъ несчастливъ. Если у меня меланхолическій характеръ, то меланхолики могутъ быть счастливы по-своему. Мильтонъ доказываетъ что Pemeroso въ жизни можехъ имѣть столько же прелести какъ ея Allegro.
Леди Гленальвонъ.-- Кенелмъ, вы спасли моего бѣднаго сына, и когда послѣ онъ былъ взятъ отъ меня, мнѣ казалось что онъ поручалъ мнѣ заботиться о васъ. Когда вы въ шестнадцать лѣтъ, мальчикъ по лѣтамъ, но съ сердцемъ мужа, явились въ Лондонѣ, не старалась ли я быть для васъ вмѣсто матери? Не говорили ли вы мнѣ часто что готовы повѣрять мнѣ тайны вашего сердца охотнѣе чѣмъ всякому другому?
-- Вы были для меня, сказалъ Кенелмъ съ чувствомъ,-- этимъ неоцѣненнымъ добрымъ геніемъ какого юноша можетъ встрѣтихь на порогѣ жизни въ женщинѣ нѣжно мудрой и снисходительно сочувствующей. Созерцаніе вашей чистоты спасало меня отъ грубыхъ ошибокъ, душевная высота какую можно встрѣтить только въ благороднѣйшихъ женщинахъ возвышала меня надъ низкими желаніями. Я всегда готовъ открыть вамъ мое сердце. Я боюсь что теперь оно своенравнѣе чѣмъ когда-нибудь. Оно чувствуетъ себя чуждымъ сообщества и стремленій свойственныхъ моимъ годамъ и положенію. Я старался укрѣпить мою природу для практическихъ цѣлей жизни путешествіями и приключеніями преимущественно среди болѣе грубыхъ разновидностей человѣческаго рода чѣмъ мы встрѣчаемъ въ гостиныхъ. Теперь, повинуясь желанію отца, я возвратился въ тѣ сферы въ которыя вступилъ подъ вашимъ руководствомъ еще будучи мальчикомъ и которыя даже тогда казались мнѣ такъ пусты и искусственны, мы желаете чтобъ я занялъ роль въ этихъ сферахъ. Отвѣтъ мой будетъ коротокъ. Я всячески старался возбудить въ себѣ движущую силу, и мнѣ не удалось это. Я не нахожу ничего за что стоило бы бороться, что я желалъ бы пріобрѣсти. Самое время въ которое мы живемъ представляется мнѣ какъ Гамлету вывихнутымъ, и я не родился подобно Гамлету для того чтобъ исправить его. Ахъ, еслибъ я могъ смотрѣть на общество сквозь очки въ которыя бѣдный хидальго въ Жиль Блаз ѣ смотрѣлъ на свою скудную пищу, очки въ которыя вишни казались величиной съ персикъ и синица съ индѣйку! Воображеніе, которое необходимо для честолюбія, есть сильное увеличительное стекло.
-- Я знавала нѣсколькихъ людей, теперь очень извѣстныхъ, очень дѣятельныхъ, которые въ ваши годы также чуждались практическихъ интересовъ.
-- И что обращало этихъ людей къ такимъ интересамъ?