-- Дайте мой ранецъ. Благодарю васъ, сказалъ онъ закидывая ранецъ за плечи.-- Теперь сдѣлайте мнѣ одолженіе. На станціи долженъ быть мой чемоданъ. Пошлите за нимъ и оставьте его у себя до тѣхъ поръ какъ я сообщу вамъ куда его выслать. Я хочу сходить на день или на два въ Оксфордъ. Еще одно слово, мистрисъ Сомерсъ. Подумайте и скажите откровенно, вполнѣ ли вы счастливы, какъ говорили сегодня утромъ, выйдя замужъ за человѣка котораго любите?
-- О, я такъ счастлива!
-- И не желаете ничего другаго? Не желаете чтобы Уыллъ былъ другимъ чѣмъ онъ есть?
-- Боже сохрани! Вы меня пугаете, сэръ.
-- Пугаю васъ! Будь такъ. Всякій кто счастливъ долженъ бояться чтобы счастіе не улетѣло отъ него. Старайтесь удержать его. И вы его удержите потому что соединяете счастіе съ исполненіемъ долга. А долгъ,-- пробормоталъ Кенелмъ выходя изъ лавки,-- не розовая лента, а тяжелая желѣзная цѣпь.
Онъ миновалъ улицу, дошелъ до дорожнаго столба съ надписью "въ Оксфордъ", и говоря въ прямомъ значеніи о своемъ ранцѣ или же метафорически о долгѣ, пробормоталъ:
Путника ноша тяжелая внизъ пригибаетъ.
ГЛАВА VII.
Кенелмъ могъ бы достичь Оксфорда въ ту же ночь, такъ какъ онъ ходилъ скоро и былъ неутомимый пѣшеходъ; но вскорѣ послѣ того какъ взошла луна онъ остановился и прилегъ отдохнуть подъ стогомъ свѣже-скошеннаго сѣна, не вдалекѣ отъ большой дороги.
Онъ не спалъ. Опершись задумчиво на локоть онъ сказалъ самому себѣ: