Гордонъ отвернулся, а сэръ-Питеръ продолжалъ:
-- Ты хочешь вступить въ парламентъ; честолюбіе очень естественное въ умномъ молодомъ человѣкѣ. Я не намѣренъ навязывать тебѣ политическія мнѣнія. Я слышалъ что ты что называется либералъ; я полагаю что человѣкъ можетъ быть либераломъ не будучи якобинцемъ.
-- Я то же думаю. Чѣмъ бы я ни былъ, во всякомъ случаѣ я не насильникъ.
-- Насильникъ, нѣтъ! Кто слыхалъ когда-нибудь о насильникѣ изъ рода Чиллингли? Но я читалъ сегодня въ газетахъ рѣчь обращенную къ слушателямъ изъ народа, въ которой ораторъ высказывался за раздѣленіе земли и всѣхъ капиталовъ принадлежащихъ другимъ людямъ между рабочими тихо и спокойно, безо всякаго насилія, и умоляя избѣгать насилія; но говоря, можетъ-статься весьма справедливо, что тѣмъ кого будутъ грабить можетъ это не понравиться, и они могутъ прибѣгнуть къ силѣ; въ такомъ случаѣ плохо де придется имъ, они де будутъ виновниками насилія и на нихъ должна пасть отвѣтственность если они будутъ сопротивляться разумнымъ предложеніямъ его и его друзей! Это, я полагаю, принадлежитъ къ числу новыхъ идей, съ которыми Кенелмъ больше знакомъ чѣмъ я. Держишься ты этихъ новыхъ идей?
-- Разумѣется нѣтъ; я презираю глупцовъ которые держатся ихъ.
-- И ты не будешь поддерживать революціонныя мѣры когда вступишь въ парламентъ?
-- Любезнѣйшій сэръ-Питеръ, я боюсь что вы слышали очень ложные отзывы о моихъ мнѣніяхъ если предлагаете такіе вопросы. Послушайте.
И Гордонъ пустился въ диссертацію очень умную, очень тонкую, которая только обязывала его мудро направлять общественное мнѣніе на правильный путь: что такое былъ правильный путь онъ не опредѣлилъ, онъ предоставилъ угадывать сэръ-Питеру. Сэръ-Питеръ понялъ, какъ и ожидалъ Гордонъ, что это путь который онъ, сэръ-Питеръ, считалъ правильнымъ, и былъ удовлетворенъ.
Покончивъ съ этимъ предметомъ, Гордонъ сказалъ съ замѣтнымъ чувствомъ:
-- Могу ли я просить васъ довершить милости какими вы осыпали меня. Я никогда не видалъ Эксмондгама, и домъ фамиліи къ которой я принадлежу очень интересуетъ меня. Не позволите ли мнѣ провести у васъ нѣсколько дней и подъ тѣнью вашихъ родныхъ деревъ послушать уроки политической мудрости отъ того кто очевидно глубоко вникалъ въ ея ученіе?