-- Кто такое Левъ?
-- Левъ -- разумѣется мой покровитель. Я прозвала его Львомъ бывши маленькимъ ребенкомъ. Это было когда я увидала въ одной изъ его книгъ картинку гдѣ левъ играетъ съ маленькимъ ребенкомъ.
-- А! Я хорошо знаю этотъ рисунокъ, сказалъ Кеаелмъ съ легкимъ вздохомъ.-- Это снимокъ съ одной древней греческой камеи. Это не левъ играетъ съ ребенкомъ, а ребенокъ укрощаетъ льва, и Греки называли ребенка Любовь.
Эта мысль казалось превышала пониманіе Лили. Она помолчала прежде чѣмъ отвѣтила съ наивностью шестилѣтняго ребенка:
-- Теперь я вижу почему я могу укрощать Бланку, которая ни съ кѣмъ больше не другкна: я люблю Бланку. А, это напоминаетъ мнѣ... подойдите и посмотрите картину.
Она подошла къ стѣнѣ надъ письменнымъ столомъ, отдернула шелковую занавѣску съ небольшой картины въ изящной бархатной рамкѣ, и указывая на нее воскликнула съ торжествомъ:
-- Смотрите! Развѣ это не превосходно?
Кенелмъ готовился увидать ландшафтъ или группу или что бы то ни было только не то что увидѣлъ: это былъ портретъ Бланки когда она была котенкомъ.
Какъ ни мало возвышенъ былъ предметъ, въ изображеніи была мысль и изящество. Котенокъ очевидно пересталъ играть съ катушкой нитокъ что лежала между его лапами и устремилъ глаза на снигиря сѣвшаго на вѣтку гдѣ онъ могъ достать его.
-- Понимаете, сказала Лили взявъ его за руку и подведя къ тому мѣсту откуда по ея мнѣнію картина была видна при наилучшемъ освѣщеніи.-- Это первый взглядъ Бланки на птицу. Всмотритесь хорошенько въ ея лицо; не видите ли вы внезапное изумленіе, отчасти радость, отчасти страхъ? Она перестаетъ играть съ катушкой. Ея разумъ, или какъ сказалъ бы мистеръ Брефильдъ, "ея инстинктъ" впервые проснулся. Съ этой минуты Бланка перестала ужь быть котенкомъ. И нужно было самое старательное воспитаніе, о какое старательное! чтобы научить ее не умерщвлять бѣдныхъ птичекъ. Теперь она не дѣлаетъ этого, но мнѣ было столько хлопотъ съ ней.