Вошла мистрисъ Камеронъ, въ черномъ шелковомъ платьѣ. Она всегда носила черное. За нею шла Лили въ платьѣ непорочнаго цвѣта, приличномъ ея имени; безо всякихъ украшеній, кромѣ тонкой золотой цѣпочки на которой висѣлъ простой золотой медальйонъ, и розы въ волосахъ. Она была замѣчательно прелестна, и къ этой прелести присоединялся какой-то отпечатокъ величія, происходившій можетъ-быть отъ изящества формъ, можетъ-быть отъ граціозной осанки не лишенной нѣкоторой гордости.
Мистеръ Брефильдъ, человѣкъ очень аккуратный, сдѣлалъ знакъ слугѣ, и минуты черезъ двѣ тотъ доложилъ что обѣдъ поданъ. Сэръ-Томасъ повелъ къ столу разумѣется хозяйку; мастеръ Брефильдъ жену викарія (она была дочь декана); Кенелмъ -- мистрисъ Камеронъ, а вакарій -- Лили.
За столомъ Кенелмъ сидѣлъ по лѣвую руку хозяйки, и его отдѣляли отъ Лили мистрисъ Камеронъ и мистеръ Эмлинъ. Когда викарій прочелъ молитву, Лили взглянула позади его и своей тетки на Кенелма (онъ сдѣлалъ то же), faisant une moue, какъ говорятъ Французы. Обѣщаніе данное ей было нарушено. Она сидѣла между двумя очень взрослыми людьми, викаріемъ и хозяиномъ дома. Кенелмъ отвѣчалъ такою же гримасой съ грустною улыбкой и невольною дрожью.
Сперва всѣ молчали. Но послѣ супа и первой рюмки хересу сэръ-Томасъ началъ:
-- Кажется, мистеръ Чиллингли, мы съ вами уже встрѣчались, хотя я не имѣлъ тогда чести съ сами познакомиться.-- Сэръ-Томасъ помолчалъ, потомъ прибавилъ:-- Не такъ давно на послѣднемъ балу въ Бокингамскомъ дворцѣ.
Кенелмъ утвердительно наклонилъ голову. Онъ былъ на этомъ балу.
-- Вы разговаривали съ самою очаровательною женщиной, моимъ другомъ, леди Гленальвонъ. (Сэръ-Томасъ былъ банкиромъ Леди Гленальвонъ).
-- Очень хорошо помню, сказалъ Кенелмъ.-- Мы сидѣли въ картинной галлереѣ. Вы подошли и заговорили съ леди Гленальвонъ, и я уступилъ вамъ мое мѣсто.
-- Совершенно справедливо; и вы кажется подошли къ молодой дѣвушкѣ, очень красивой, и богатой наслѣдницѣ, миссъ Траверсъ.
Кенелмъ кивнулъ опять и отвернувшись какъ только могъ вѣжливѣе обратился къ мистрисъ Камеронъ. Сэръ-Томасъ, довольный тѣмъ что заявилъ слушателямъ фактъ своей дружбы съ леди Гленальвонъ и то что былъ на придворномъ балу, направилъ теперь свою разговорную способность къ викарію, который, потерпѣвъ неудачу въ своей попыткѣ вызвать на разговоръ Лили, встрѣтилъ обращеніе баронета съ жаромъ говоруна слишкомъ долго молчавшаго. Кенелмъ никѣмъ не обезпокоиваемый продолжалъ укрѣплять свое знакомство съ мистрисъ Камеронъ. Она казалось не особенно внимательно слушала его вступительныя общія мѣста о погодѣ и при первомъ перерывѣ сказала: