-- Самая сильная часть моего возраженія направлена на этотъ пунктъ; прочтите его внимательно. Я думаю что изо всѣхъ людей именно духовенству, и не только ради его самого, но ради общества, браки должны въ особенности рекомендоваться. Какъ, сэръ,-- продолжалъ викарій воодушевляясь ораторскимъ энтузіазмомъ,-- развѣ вы не знаете что нѣтъ семействъ въ Англіи откуда выходили бы въ такомъ множествѣ люди служившіе своей странѣ и бывшіе ея украшеніемъ, какъ изъ семействъ духовенства нашей церкви? Какой другой классъ можетъ представить такой списокъ полный знаменитыхъ именъ какимъ можемъ мы похвалиться съ именами сыновей которыхъ мы воспитали и пустили въ свѣтъ? Сколько государственныхъ людей, воиновъ, моряковъ, юристовъ, медиковъ, авторовъ, людей науки были сыновья нашихъ сельскихъ пасторовъ? Это и понятно, потому что они получаютъ у васъ тщательное воспитаніе; они по необходимости пріобрѣтаютъ наклонность къ простотѣ и дисциплинированныя привычки, что ведетъ къ трудолюбію и настойчивости; и по большей части они сохраняютъ въ теченіи своей жизни болѣе чистыя нравственныя правила, болѣе систематическое почтеніе къ предметамъ и мыслямъ религіозно соединеннымъ съ самыми ранними образцами привязанности и уваженія, чѣмъ можно ожидать отъ сыновей мірянъ, чьи родители вполнѣ преданы міру и суетѣ. Я утверждаю, сэръ, что это могущественный аргументъ который должна признавать нація не только въ пользу женатаго духовенства -- въ этомъ вопросѣ милліонъ Рочей не будетъ въ состояніи поколебать общественное мнѣніе страны -- но въ пользу церкви, учрежденной церкви, которая была столь плодовитою воспитательницею знаменитыхъ мірянъ; и мнѣ часто думалось что главнѣйшая и неоспоримая причина болѣе низкаго уровня Нравственности, общественной и частной, большаго поврежденія нравовъ, болѣе распространеннаго пренебреженія къ религіи, какія мы видимъ напримѣръ въ такой цивилизованной странѣ какъ Франція, состоитъ въ томъ что ея духовенство не можетъ воспитывать сыновей которые бы хранили посреди земныхъ испытаній неколебимую вѣру въ возмездіе на небесахъ.
-- Отъ всей души благодарю васъ, сказалъ Кенелмъ.-- Я обдумаю хорошенько все что вы такъ убѣдительно высказали. Я уже готовъ отказаться отъ прежнихъ нелѣпыхъ мыслей о неженатомъ духовенствѣ; въ качествѣ же мірянина я боюсь что самъ никогда не достигну возвышенной филантропіи мистера Децима Роча, и если женюсь когда-нибудь, то главнѣйшимъ образомъ для моего личнаго удовлетворенія.
Мистеръ Эмлинъ добродушно разсмѣялся, и такъ какъ они дошли теперь до моста, пожалъ руку Кенелму и пошелъ домой по берегу ручья и чрезъ кладбище, легкою походкой и съ поднятою головой, какъ человѣкъ который находитъ радость въ жизни и не допускаетъ страха смерти.
ГЛАВА XIV.
Въ слѣдующія за тѣмъ двѣ недѣли или около того Кенелмъ и Лили встрѣчались, не такъ часто какъ можетъ-быть полагаетъ читатель, но все таки часто; пять разъ у мистрисъ Брефильдъ, еще разъ у викарія и дважды когда Кенелмъ приходилъ въ Грасмиръ; будучи приглашенъ въ одно изъ этихъ посѣщеній остаться пить чай, онъ пробылъ цѣлый вечеръ, Кенелмъ болѣе и болѣе поддавался очарованію по мѣрѣ того какъ чаще встрѣчалъ существо такъ совершенно чуждое его опытности. Она была для него не только поэмой, но поэмой изъ Сивиллиныхъ книгъ, загадочною, сбивавшею толкованіе и сливавшею свой интересъ съ видѣніями будущаго.
Лили представляла дѣйствительно очаровательное соединеніе противоположностей, рѣдко встрѣчающихся въ гармоническомъ соединеніи. Ея невѣдѣніе многаго что знаютъ дѣвушки въ половину моложе ея годами такъ смягчалось непритворною, невинною простотой, было такъ украшено прекрасный; фантазіями и сладостными вѣрованіями, такъ контрастировалось и озарялось проблесками знанія какое рѣдко обнаруживаютъ молодыя дѣвушки называемыя хорошо образованными,-- знанія исходящаго изъ острой наблюдательности внѣшней природы, и впечатлительности къ ея измѣнчивымъ и тонкимъ красотамъ. Это знаніе можетъ-быть впервые заронилось и было постепенно воспитано тою поэзіей что она не только выучивала наизусть, но усвоила какъ нераздѣльную отъ здороваго теченія собственныхъ мыслей; не современною поэзіей -- большинство молодыхъ дѣвушекъ довольно знакомы съ ней -- но избранными отрывками стихотвореній старыхъ, по большей части принадлежащихъ поэтамъ нынѣ мало читаемымъ молодыми людьми обоего пола. Но ни одинъ изъ нихъ не былъ такъ дорогъ ей какъ торжественныя мелодія Мильтона. Многіе изъ этихъ стиховъ она никогда не читала въ книгахъ; она выучила ихъ еще въ дѣтствѣ отъ своего покровителя живописца. Съ этимъ несовершеннымъ, отрывочнымъ образованіемъ соединялась въ ней такая удивительная утонченность въ каждомъ взглядѣ и движеніи, такая глубоко
Женственная нѣжность сердца. Съ тѣхъ поръ какъ Кенелмъ рекомендовалъ ей Нума Помпилі я, она съ большою охотой принялась за этотъ старомодный романъ и очень любила говорить съ нимъ объ Эгеріи какъ о лицѣ дѣйствительно существовавшемъ.
Но какое впечатлѣніе онъ -- первый человѣкъ сходный съ нею по лѣтамъ съ кѣмъ она когда-либо дружески разговаривала -- какое впечатлѣніе Кенелмъ Чиллингли произвелъ на умъ и сердце Лили?
Во всякомъ случаѣ это былъ вопросъ который больше всего затруднялъ его, и не безъ причины: онъ могъ затруднить самаго проницательнаго зрителя. Безыскусственная искренность съ какою она выражала что онъ ей нравился отличалась отъ обыкновенной дѣвической любви; она скорѣе напоминала привязанность ребенка къ любимому брату. И эта неувѣренность оправдывала въ глазахъ Кенелма его медлительность и убѣжденіе что необходимо болѣе привлечь къ себѣ или по крайнѣй мѣрѣ болѣе изучить тайники ея сердца прежде чѣмъ рѣшиться раскрыть свое. Онъ не льстилъ себя пріятнымъ страхомъ что могъ быть опасенъ для ея счастія, онъ рисковалъ только своимъ собственнымъ. Такимъ образомъ во всѣ эти свиданія, при всѣхъ разговорахъ между ними, не было сказано ни одного слова изъ тѣхъ что передаютъ нашу судьбу волѣ другаго. Если въ его взглядѣ прорывалась любовь, искренній невинный взглядъ Лили снова охлаждалъ ее и возвращалъ въ ея сокровенную келью. Когда она весело бросалась къ нему на встрѣчу, на щекахъ ея не появлялось краснорѣчиваго румянца, не было предательскаго дрожанія въ ея свѣтломъ, сладко звучавшемъ голосѣ. Нѣтъ; до сихъ поръ не было еще мгновенія когда бы онъ могъ сказать себѣ: "Она любитъ меня". Часто говорилъ онъ себѣ: "Она еще не знаетъ что такое любовь".
Въ промежутки времени проведеннаго не въ обществѣ Лили, Кенелмъ предпринималъ длинныя прогулки съ мистеромъ Эмлиномъ или зѣвалъ въ гостиной мистрисъ Брефильдъ. Къ первому онъ чувствовалъ болѣе искреннюю дружбу чѣмъ къ кому бы то ни было изъ своихъ ровесниковъ, дружбу въ которую входятъ благороднѣйшіе элементы удивленія и уваженія.