-- Потому что я сомнѣваюсь правъ ли онъ въ нѣкоторыхъ своихъ мнѣніяхъ, и я попросила бы васъ высказать ему мои сомнѣнія. Вѣдь вы сдѣлали бы это, не правда ли?
-- Почему же вы но выскажете ихъ сами вашему покровителю? Развѣ вы боитесь его?
-- Боюсь! конечно нѣтъ.... но.... однако какое здѣсь множество прохожихъ. Сегодня какой-то скучный митингъ въ городѣ. Переѣдемте на тотъ берегъ ручья, онъ гораздо красивѣе и тамъ намъ меньше будутъ мѣшать.
Говоря это Лили повернула вправо и сошла по отлогому спуску къ берегу, гдѣ они нашли стараго перевозчика, дремавшаго на плоту.
Сидя рядомъ съ своею спутницей и подвигаясь медленно по тихой поверхности воды подъ облачнымъ небомъ, Кенелмъ хотѣлъ возобновить начатый разговоръ, но Лили взглянула многозначительно на перевозчика и покачала головой. То что она хотѣла сказать ему очевидно не могло быть сказано при третьемъ лицѣ, хотя перевозчикъ былъ повидимому вовсе не расположенъ слушать разговоръ не касавшійся его. Лили заговорила съ нимъ.
-- Итакъ, Браунъ, корова выздоровѣла.
-- Да, миссъ, благодаря вамъ, спаси васъ Господь. Какъ славно вы побѣдили старую вѣдьму.
-- Нѣтъ Браунъ, не я побѣдила вѣдьму, ее побѣдили феи. Феи, какъ вы знаете, гораздо сильнѣе вѣдьмъ.
-- Должно-быть, миссъ.
Лили обратилась къ Кенелму.-- Мистеръ Броунъ имѣетъ славную дойную корову. Корова вдругъ заболѣла, и оба они, онъ и жена его, рѣшили что она испорчена.