-- А гдѣ дѣвочки? спросилъ фермеръ.
-- Онѣ были здѣсь минутъ пять тому назадъ, и пошли наверхъ переодѣться.
-- Какія дѣвочки? запнулся Кенелмъ отступая къ двери.-- Вы кажется сказали что у васъ нѣтъ племянницъ.
-- Но я не говорилъ что у меня нѣтъ дочерей. Развѣ вы и ихъ боитесь?
-- Сэръ, отвѣчалъ Кенелмъ вѣжливо и ловко отклоняя этотъ вопросъ,-- если ваши дочери похожи на свою мать, вы не можете сказать чтобъ онѣ не были опасны.
-- Вотъ какъ! воскликнулъ фермеръ, между тѣмъ какъ жена его улыбалась и краснѣла; -- это такъ складно сказано какъ будто бы вы исходили все графство. Я догадываюсь что должно-быть не между косцами вы учились обращенію, и можетъ-быть я слишкомъ свободно держалъ себя съ высшимъ.
-- Какъ! сказалъ любезно Кенелмъ:-- вы хотите сказать что поступили слишкомъ свободно съ вашими шиллингами? Простите меня пожалуста, но я думаю что вы не получите назадъ вашихъ шиллинговъ. Я меньше вашего видалъ въ жизни, но опытность моя учитъ что когда человѣкъ разстанется со своими деньгами, будь это для высшихъ или для низшихъ, ему ужь не случается увидать ихъ опять.
При этомъ афоризмѣ фермеръ чуть не лопнулъ со смѣха; жена его захохотала и даже служанка-на-всѣ-руки захихикала. Кенелмъ сохраняя свою невозмутимую важность сказалъ самъ себѣ:
-- Остроуміе заключается въ эпиграматическомъ выраженіи ходячихъ истинъ, и самое ничтожное замѣчаніе о достоинствѣ денегъ можетъ разчитывать на такой же успѣшный пріемъ какъ и ничтожное замѣчаніе о недостаткахъ женщинъ. Слѣдовательно я, самъ не замѣчая этого, обладаю остроуміемъ.
Въ это время фермеръ дотронулся до его плеча -- дотронулся, а не ударилъ его по плечу, какъ бы сдѣлалъ это десять минутъ назадъ -- и сказалъ: