На юго-восточномъ берегу прекраснаго Неаполитанскаго залива, и уединенно отъ сосѣдней цѣпи Апенниновъ, стоитъ огнедышащая гора Везувій. Везувій, съ незапамятныхъ временъ угрожающій смертью всѣмъ окрестнымъ жителямъ и опустошеніемъ всей странѣ, расположенной у его подошвы, уступаетъ вышиною другимъ огнедышащимъ горамъ нашей части свѣта, какъ-то: Этнѣ на островѣ Сициліи и Геклѣ въ Исландіи. Вышина его надъ уровнемъ моря не превосходитъ 550 саженъ, а окружности онъ имѣетъ, у подошвы, около 52 верстъ.
Еще за нѣсколько лѣтъ передъ страшнымъ изверженіемъ 79 года, а именно въ 63 году по P. X., сильное землетрясеніе опустошило всю окрестную страну. Около того же времени, по словамъ римскаго историка Плинія, молнія поразила помпейскаго декуріона М. Гереннія при совершенно безоблачномъ небѣ. Все это доказывало, что Везувій, который, по поводу его долгаго молчанія, считали уже выгорѣвшимъ вулканомъ, повидимому, снова просыпается послѣ своего вѣкового сна.
Наконецъ, подошелъ 79-ый годъ и съ 23-мъ числомъ августа мѣсяца насталъ послѣдній день Помпеи. Какъ мы только-что сказали, помпейцы были убѣждены, что ихъ вулканъ уже давнымъ-давно выгорѣлъ, не представляетъ больше никакой опасности, и потому, при видѣ дыма, заклубившагося на забытомъ кратерѣ, всеобщее удивленіе, вѣроятно, было такъ же велико, какъ и ужасъ, возбуждаемый глухими ударами, которые съ самаго утра раздавались подъ землею.
Между тѣмъ вулканъ неутомимо работалъ, и работа его уже подходила къ развязкѣ: въ часъ пополудни, когда дымъ, сгущаемый подземною силою, налегъ на землю и море, когда отъ него окрестный воздухъ наполнился зловоніемъ удушливой гари, началось изверженіе со всѣми ужасами этого великолѣпнаго и могучаго явленія природы. Гора треснула въ нѣсколькихъ мѣстахъ, и по ея отлогимъ спускамъ засочилась изъ трещинъ змѣевидными потоками лава.
Съ приближеніемъ вечера посыпался вулканическій пепелъ; смѣщавшись съ дымомъ и грозными тучами, этотъ пепелъ произвелъ непроницаемый мракъ, гораздо болѣе похожій на темноту неосвѣщенной и тщательно запертой комнаты, чѣмъ на обыкновенную ночную тьму. На этомъ черномъ грунтѣ, слившемъ въ одно безразличное цѣлое землю, море и небо, вспыхивали молніи, вылетая то изъ кратера въ облака, то изъ облаковъ въ гору. Черезъ нѣсколько часовъ, Везувій началъ метать изъ себя камни, которыми, какъ ядрами, осыпало окрестность; трескъ разбиваемыхъ ими крышъ въ ближнихъ городахъ и селеніяхъ, шипѣніе и взрывы газовъ въ глубинѣ жерла, вопли и жалобы жителей -- все это покрывалось раскатами грома, всегда сопровождающими большія изверженія, и протяжнымъ стенаніемъ моря, которое волновалось въ глубинѣ своей еще болѣе, чѣмъ на поверхности.
При сверканіи молній и осыпаемые искрами, какъ звѣзднымъ дождемъ, нѣкоторые изъ помпейцевъ бросались къ морю, но съ ужасомъ замѣчали, что оно далеко отхлынуло отъ берега. Помпейская гавань, гдѣ еще такъ недавно весело развѣвались флаги на мачтахъ торговыхъ судовъ, уже не существовала больше: ее завалило камнями, занесло пепломъ. Иные, не испугавшіеся этой неожиданной перемѣны мѣстности, продолжали бѣжать по этому новому материку, и, достигнувъ моря, поспѣшно отчаливали отъ рокового берега -- это спасло ихъ; другіе, испугавшись столь неожиданнаго препятствія, потеряли присутствіе духа, безсознательно возвращались назадъ и погибали на мѣстѣ.
Всѣ эти ужасы часъ-отъ-часу становились разнообразнѣе и гибельнѣе: началось землетрясеніе. Съ трескомъ рушились дома и храмы и раскалывались упавшія въ нихъ колонны и статуи. Самая гора, такъ сказать, расшаталась; съ нея оборвался цѣлый кряжъ и покатился въ облакахъ пыли и брызгахъ лавы. Вслѣдъ за землетрясеніемъ, огонь на вулканѣ погасъ, но опустошеніе довершалъ ливень изъ давно скопленныхъ тучъ и кипятокъ, забившій фонтанами изъ жерла горы. Тогда смѣсь еще неостывшаго пепла съ дождевою и вулканическою водою образовала горячую грязь, которая наводнила поля, затопила не только улицы и площади, но и наполнила дома въ Помпеѣ, раскрытые землетрясеніемъ и упавшими въ нихъ камнями. И такъ, въ одинъ и тотъ же день, несчастная Помпея была засыпана пепломъ, залита отчасти лавою и водою изъ Везувія и разгромлена камнями и землетрясеніемъ.
Геркуланумъ также много пострадалъ отъ наносовъ и землетрясенія, но, главнымъ образомъ, совершенно покрытъ былъ расплавленною лавою.
Изверженіе, принимая все новые виды и то усиливаясь, то ослабѣвая, продолжалось трое сутокъ. Когда, наконецъ, Везувій затихъ, небо попрежнему озарилось солнцемъ, но лучи его уже не нашли прежней страны: на мѣстѣ маслинъ и зеленыхъ виноградниковъ, на могилѣ городовъ и мраморныхъ виллъ, грудами лежали -- пепелъ и волнообразно застывшая лава. Неподвижные курганы скрыли подъ собою на цѣлые десятки столѣтій сокровища искусствъ со всѣми слѣдами жизни, недавно еще такъ радостно и суетливо трепетавшей въ Стабіи, Геркуланумѣ, Помпеѣ и другихъ мелкихъ прибрежныхъ мѣстечкахъ.
Цѣлыя 17 столѣтій древняя Помпея спала подъ этой наносною землею. Въ продолженіе этого долгаго времени могущественная Римская имперія пала, новые народы заняли Апеннинскій полуостровъ, и новые обитатели древней Кампаньи не знали и названій городовъ, погребенныхъ подъ ихъ новыми деревнями и селами. На плодоносной вулканической землѣ, закрывавшей собою Помпею, крестьяне развели снова цвѣтущіе сады и виноградники, не подозрѣвая, что подъ обрабатываемою ими почвою скрываются сокровища и развалины цѣлыхъ городовъ древняго міра. Наконецъ, случай, которому человѣчество обязано едва ли не большею частью своихъ открытій, повелъ и къ открытію кампанской Помпеи.