-- Ты, Оленька, хозяйствомъ займись, да береги мужа-то, удерживай, женится -- перемѣнится, говорила Софья Ивановна не столько ласковымъ, сколько-выражающимъ полное самодовольствіе голосомъ. А Ольга такъ похудѣла въ эти дни, такъ много потеряла силъ, что казалась только призракомъ той красивой дѣвушки, которая прежде восхищала молодежь всего города.
Она глядѣла больной наканунѣ смерти, и мы, чтобы покончить съ этой жалкой героиней, ужъ теперь же сообщимъ читателю: черезъ полгода своего замужества она умерла, преждевременно выкинувъ ребенка отъ испуга, когда пьяный супругъ требовалъ у нея денегъ на вино, и грозился спустить ее внизъ головой изъ окна, а денегъ-то у нея даже на обѣдъ не доставало, а окно-то было высоко надъ землей, и выраженіе лица у супруга не предвѣщало ничего хорошаго.
-- Какой скверный мужъ у нея! говорила сестра Шашенькѣ, сбираясь къ M-me Мейеръ, которая пригласила барышню на свой литературный вечеръ.
-- Да, нельзя влюбиться...
-- Неужели-же это она съ нимъ спитъ?..
-- Какъ бы не съ нимъ! у нея губа-то не дура, даромъ, что пріемышъ, знаетъ, кого выбрать...
-- Кто-жъ это? изъ знакомыхъ.
-- Даже очень короткихъ...
-- Часто я его видѣла?
-- Какъ нельзя чаще... каждый день.