-- Благодарю васъ, не хлопочите...
-- Какіе-жъ тутъ хлопоты; велите, моя милая, подать кофе князю...
Это приказаніе относилось къ гувернанткѣ, которая, не сводя глазъ съ Доломана, сидѣла, прижавшись въ уголокъ. Доломанъ тоже изрѣдка самодовольно поглядывалъ на эту дѣвочку, но далеко не съ той нѣжностью, какъ на хозяйку, въ которой видѣлъ восточный типъ и восточную страстность.
-- Добрая дѣвочка у васъ гувернантка! сказалъ онъ.
-- Не ска-жу. Она флегма, вяла, хладнокровна, какъ рыба, сѣверная натура. А злюшка-то какая... сухо отвѣчала М-me Дьяконова.
-- Неужели?
-- Да, злопамятна и капризна, какъ чортъ. Знаете, князь, кого дѣти не любятъ, тотъ человѣкъ нехорошій. Ее дѣти терпѣть не могутъ...
-- Представьте,-- она на меня по мѣсяцу дуется за какое нибудь шуточное замѣчаніе, заговорилъ Дьяконовъ, знаешь Катя, -- у ней характеръ совершенно противоположный съ твоимъ; ты женщина, pardon, страстная, вакханка...
-- Черкешенка, грузинка! отозвался Доломанъ.
-- А между тѣмъ добра и уступчива. Эта-же наоборотъ...