Кажется, похоже на меня, на всю мою жизнь (даже и доныне). [...]
Перечитал свои рассказы для новой книги.[8] Лучше всего "Поздний час", потом, м. б., "Степа", "Баллада".
Как-то мне, - как бывает у меня чаще всего ни с того, ни с сего, представилось: вечер после грозы и ливня на дороге к ст. Баборыкиной. И небо и земля - все уже угрюмо темнеет. Вдали над темной полосой леса еще вспыхивает. Кто-то на крыльце постоялого двора возле шоссе стоит, очищая с голенищ кнутовищем грязь. Возле него собака... Отсюда и вышла "Степа".
"Поздний час" написан после окончательного просмотра того, что я так нехорошо назвал "Ликой".
"Музу" выдумал, вспоминая мои зимы в Москве на Арбате и то время, когда однажды гостил летом на даче Телешова под Москвой.
В феврале 1938 г. в Париже проснулся однажды с мыслью, что надо дать что-нибудь в "Посл. Н." в покрытие долга, вспомнил вдруг давние зимы в Васильевском и мгновенно в уме мелькнула суть "Баллады" - опять-таки ни с того, ни с сего.
1. VI. 40. Grasse.
Вчера был Михайлов [...] Они приехали в Ниццу, едут в По - тревожны, как все, - вот-вот выступит Италия.
Бегство ("героическое!") французов и англичан из Dunquerque продолжается.
8. VI.