Японцы, пользуясь случаем, придираются к Англии. Сталин - к Финляндии, Испания - к Англии (отдай Гибралтар) .
Все растет юдофобство - в Рум. новые меры против евреев. Начинает юдофобствовать и Франция.
Олеандры густо покрылись алыми цветами.
15. VII. 40. Католич. Успенье.
Немцы стреляют по Англии из тяж[елых] орудий. Англ. бомбардировали Милан и Турин. Болгарск. и венгерские требования к Румынии. Рум. король будто бы намерен отречься и скрыться в Турции.
Сталин устраивает ком. манифестации в Гельсингфорсе и Або - и грозит финнам, которые эти маниф. разгоняют. Верно, вот-вот возьмет всю Финл. [...]
17. VIII. 40.
Проснулся в 6 1/2 (значит, по-настоящему в 5 1/2). Выпил кофе, прочитал в "Вест. Европы" (за 1881 г., взял в библ. канской церкви) "Липяги" Эртеля.[11] Ужасно. Люба должна выйти за "господина Карамышева", камер-юнкера, богача, пошляка, проповедующего "верховенство" дворянства в России надо всем, его опеку над народом - "на благо народу". Лунной ночью автор подслушивает разговор его и Любы из своего окна. [...]
Все утро все долины и горы в светлом пару. Неясное, слабо пригревающее солнце, чуть слышный горьковатый запах воздуха - уже осенний.
[...] огромный налет немцев (avec une precision admirable"![12] на Лондон, на берега Темзы - "все в дыму, в пламени..." Кажется, и впрямь начинается.