2 VII. 41.
Проснулся в 6, оч. плохо себя чувствуя. В. встала еще раньше и ушла в казарму, очевидно. Заснул до 81/2, сладостр. сны. В 9 телеграмма М. от кого-то. Г. вошла, прося 5 фр. для телеграфн. мальчишки и сказала, что сами русские только что объявили, что они сдали Ригу и Мурманск. Верно, царству Сталина скоро конец. Киев, вероятно, возьмут через неделю, через две.
Приезд в Париж 28 марта 20 г., каштаны, новизна и прелесть всего (вплоть до колбасных лавок...). Какая была еще молодость! Праздничные дни были для всех нас.
3. VII. 41. Часов в 8 вечера вернулись из казарм Бахр. и Зуров. Там было все-таки тяжело - грязь, клопы; спали в одной камере (правда, большой) человек 30. Сидели и ждали опросов. Но никто ничего не спрашивал. А нынче вдруг приехала какая-то комиссия, на паспортах у всех поставила (пропуск. О. М.) и распустила всех. Глупо и безобразно на редкость.
5.VII.41. Суб.
С утра довольно мутно и прохладный ветерок. Сейчас - одиннадцатый час - идет на погоду. И опять, опять, как каждое утро, ожидание почты. И за всем в душе тайная боль - ожидание неприятностей. Изумительно! Чуть не тридцать лет (за исключением десяти, сравнит, спокойных в этом смысле) живешь в ожидании - и всегда в поражении своих надежд!
Пришла газета. Немцы: "сотни тысяч трупов красных на полях сражений..." Русские: "тысячи трупов немцев на полях сражений..."
"Блажен, кто посетил сей мир". На мою долю этого блаженства выпало немножко много! J'en ai assez!
6. VII. 41.
Неподвижный день с пухлым облачным небом. Вчера письмо от Andre Gide (он в Gabris've), беспокоится за меня в связи с арестами русских. Очень меня тронул.