А "белых", конечно, можно.
Народу, революции все прощается, – "все это только эксцессы".
А у белых, у которых все отнято, поругано, изнасиловано, убито, – родина, родные колыбели и могилы, матери, отцы, сестры, – "эксцессов", конечно, быть не должно.
– "Революция – стихия…"
Землетрясение, чума, холера тоже стихии. Однако никто не прославляет их, никто не канонизирует, с ними борются. А революцию всегда "углубляют".
"Народ, давший Пушкина, Толстого".
А белые не народ.
"Салтычиха, крепостники, зубры…" Какая вековая низость – шулерничать этой Салтычихой, самой обыкновенной сумасшедшей. А декабристы, а знаменитый московский университет тридцатых и сороковых годов, завоеватели и колонизаторы Кавказа, все эти западники и славянофилы, деятели "эпохи великих реформ", "кающийся дворянин", первые народовольцы. Государственная Дума? А редакторы знаменитых журналов? А весь цвет русской литературы? А ее герои? Ни одна страна в мире не дала такого дворянства.
"Разложение белых…"
Какая чудовищная дерзость говорить это после того небывалого в мире "разложения", которое явил "красный" народ.