- Право, не хочется. Да и на станцию боюсь опоздать.
- Значит, опять в Москву?
- Да... Пора. Я и так пропустил уже много уроков.
- Жисть вам! - сказал Лукьян Степанов, как бы с завистью, но не скрывая и насмешки. - Урков! А я вот тысяч на сорок имею, князь во князьях, а все сижу. В Киев и то не соберусь никак. А понужней твоих урков. Пойдем, дом покажу.
Возле дома, на рвани ватного одеяла, сушилось просо.
- Кш, пропасти на вас нету! - сказал Лукьян Степанов, махнув рогачом на высоких худых цыплят, бегавших по просу, и поднялся на крыльцо, вошел в сени, делившие дом на две половины. Полов в сенях еще не настилали: навалены были тут рассыпавшиеся колеса, рассохшиеся кадушки, кирпичи, известка. В отворенные двери глядели пустые комнатки, кафельные печки, медные отдушники, стены в голубеньких обоях.
Сева спросил, оглядываясь:
- А что же вы его не доделываете?
- Это кого? Дом-то?
- Да.