Это и было то, что случилось с ним за два дня до приезда княжны Марьи...
С этого началось для князя Андрея вместе с пробуждением от сна пробуждение от жизни...
Последние дни и часы его прошли обыкновенно и просто. И княжна Марья и Наташа, не отходившие от него, чувствовали это. Они не плакали, не содрогались и последнее время, сами чувствуя это, ходили уже не за ним (его уже не было, он ушел от них), а за самым близким воспоминанием о нем -- за его телом..
Они обе видели, как он глубже и глубже, медленно и спокойно опускался от них куда-то туда, и обе знали, что это так должно быть и что это хорошо...
XIX
Он записал однажды:
-- На меня смерть близких никогда не действует очень больно.
Это было записано уже в старости, после многих смертей близких. Не поэтому ли и записано так, -- не от притупления ли чувств, не от привычки ли к боли всяких жизненных потерь? Но он выражался всегда очень обдуманно, очень точно, он не написал бы даром слово "никогда". Как же объяснить, что смерть близких никогда не действовала на него очень больно? Известно, какой душевный хлад и ужас испытывал он, теряя сперва одного брата, потом другого, что чувствовал Левин, когда умирал его брат Николай: его в эти дни спасала только Кити, только ощущение близости с ее молодой жизнью и любовью и его собственная любовь к ней. И вот все-таки он говорит, что терять близких было ему "не очень больно". И это "не очень больно" кажется на первый взгляд странно. "Я всегда как-то физически чувствую людей", говорил он про себя (давая этим прекрасный повод к сугубой убежденности тупых людей в их мнении, что ему доступна была только "плоть" мира). Но и все чувствовал он "физически", то есть всем своим существом, с необыкновенной остротой. А чувствование смерти, всего ее телесного и духовного процесса было в нем обострено особенно, -- это закон: "степень чувства жизни пропорционально степени чувства смерти", -- и никогда не оставляло его. Как же в таком случае "не очень больно" было ему возле умиравших близких? А меж тем так именно и было, -- вернее, почти так. "Не очень больно" перенес он смерть своего любимого сына, маленького Ванички, потом самой любимой дочери, Маши.
В воспоминаниях Александры Львовны сказано:
-- Маша угасала. Я вспомнила Ваничку, на которого она теперь была особенно похожа... Тихо, беззвучно входил отец, брал ее руку, целовал в лоб... Когда она кончалась, все вошли в комнату. Отец сел у кровати и взял Машу за руку...