Спасибо за Ваше письмо1. Оно доставило мне много счастья и радости. Большое счастье!
И как странно -- во сне я видел, что на подоконник, а окно было открыто и с улицы лился теплый золотистый свет (такого не бывает в жизни), села черно-синяя птица. А я подошел и взял ее в руки. Она была доверчива, легка, с глазами яркими и любопытными. И оттого, что я почувствовал ее в ладонях, теплую и дружелюбную, мне стало хорошо, как в детстве.
Днем после службы в соборе ко мне подошел Белоцветов2 и сказал, что Иван Алексеевич написал заметку о моих работах3. На следующий день я получил Ваше письмо и дорогие для меня строки. Все это радостно и чудесно.
Спасибо за Ваши рассказы. Ваши стихи я читал в "Студенческих годах"4, а некоторые из них слышал от мичмана Петрова5. Мы жили тогда [без кабинок] в холодном коридоре Свободарни.
Ваши рассказы читаю впервые. И "Золотой Рог", и "Кунак" мне очень понравились. У Вас хороший и простой язык, Вы так хорошо видите. Временами, особенно в "Кунаке", у Вас мужской язык. Желаю от души счастья и хорошей работы. Хотелось бы поскорее увидеть Вашу книгу. И заранее радуюсь.
В Праге было очень тяжело. В 1924 году после госпиталя и летнего отдыха я покинул ее, чтобы очутиться около родных полей. К Латвии отошел кусок нашей Псковской губернии6. И близость России меня укрепила лучше всех докторов.
"Отчину" я обещал Владычице Печорской, Покровительнице моей земли. Ее икона часто заходила к нам. Я ее помню ребенком.
Вернувшись летом из обители в Ригу, я не мог найти летописного отрывка "Повесть о приходе... Стефана Абатура на богоспасаемый град Псков"7. Я искал ее везде, но ни в библиотеках, ни в летописцах не обнаружил. Вечером я долго думал о своей незаконченной работе и отчаивался. Утром я зашел в антиквариат знакомого купца. Там грудами лежали на полках и столах разрозненные русские книги. Я случайно раскрыл одну из них, и первое, что мне бросилось в глаза, -- "Повесть о приходе".
Старец Васиан Муромцев, ученик Корнилия, часто упоминается в древнем синодике Печерского монастыря. Он либо из новгородских, либо из псковских бояр. С ним переписывался Курбский.
Читал "Жизнь Арсеньева"8. Волновался до дрожи, до слез. Хочется стать лучше и чище. Спасибо Ивану Алексеевичу. У него большое сердце. Я рад за Вас. Ведь Вы близ него. Передайте, пожалуйста, мой сердечный привет Вере Николаевне. Спасибо.