С июня я начал часто бывать у них в доме6. С конца июля я вдруг почувствовал, что мне смертельно жалко и грустно, напр., уезжать от них. Все больше и больше она стала казаться мне милою и хорошею; я это начал уже чувствовать, а не умом только понимать. Но не называл это началом влюбления и, помнишь, пиша тебе из Орла о ней7, говорил правду. Сильное впечатление (в смысле красоты и т.п.) произвела она на меня накануне моего отъезда, со сцены: она играла в "Перекати-поле"8 (Гнедича) любительницей, играла вполне недурно, главное, -- очень естественно (* Она готовится в "настоящие" актрисы9. Мать у ней тоже была актрисой, а отец прежде держал оперу в Харькове. Прожился и стал уже специально заниматься докторством.). Ночью, вспомнив, что я завтра уезжаю, я чуть не заплакал. Утром я написал ей, напрягая всю свою искренность, стихотворение:
Нынче ночью поезд шумный
Унесет меня опять...
Сядь же ближе... Дай мне ручку
На прощанье поласкать.
Ты прости за вольность эту:
Даже больше я скажу,--
Я признаюсь, что с тревогой
На тебя давно гляжу.
Уж давно щемит мне сердце