Вчера я так захотел написать тебе, что едва дождался Измалкова. Конверт, надписанный еще дома -- половина мною, половина -- Евгением, был, а карандаш я попросил у начальника станции. Пока он искал его, пока наконец предложил мне писать в телеграфной комнате карандашом, привязанным к какой-то книге, прозвенел первый звонок, а второй застал меня на словах:
Злое чувство проснулось вдруг6... Помнишь ты это стих<отворение> Некрасова? Прости, повторяю тебе, прости, зверочек, мою вспышку. Я боюсь, что она хоть немного испортила у тебя впечатление от этого летнего, теплого вечера в зеленой лесной долинке...
Н<адежду> А<лексеевну> я застал в саду, за чаем. Между разговором, она спросила, отчего же ты не отвечаешь на ее последние письма; сказала, что получила письмо от тебя только одно, в котором ты просишь что-то напомнить мне перед отъездом в Полтаву. -- "Да что же?" -- спрашиваю. "Не знаю". -- "И больше ничего не пишет?" -- "Почти ничего"... Что, Варенька, напомнить?..
Б<ориса> П<етровича> нету, уехал для окончательного объяснения с Помер<анцевой>. Н<адежда> А<лексеевна> показывала мне отрывки из его последнего письма (из Калуги), где он пишет: "напиши Шурке, -- она такая веселая, милая и нежная!"... Как видишь -- уже ничто не скрывается. Даже выезжая из редакции, он послал "Шурке" откровенную телеграмму: "Встречай на вокзале". По словам Н<адежды> А<лексеевны> все должно скоро кончится, -- Б<орис> П<етрович> уезжает совсем в Киев, так что Н<адежда> А<лексеевна> приглашает меня заниматься у нее на хорошее жалованье. "Надеюсь, говорит, со мной-то не поссоритесь". Что ты об этом думаешь? Ведь на самом деле, если этот разрыв совершится -- чего я, ей-богу, очень не желаю, -- лучшей службы мне не найти.
В Полтаву еду завтра утром -- Н<адежда> А<лексеевна> просит подождать Б<ориса> П<етровича>, которому что-то нужно со мною переговорить или так повидаться -- не знаю.
Немного погодя, пришел Дм<итрий> Владимирович?>, сумрачный, ибо Евг<ения> Вит<альевна> уехала еще 15-го и вчера прислала ему очень обидное письмо. "Какое же?" -- спрашиваю. "Да так, -- лучше бы не писала". -- "Да вы, говорю, уж не скрытничайте, ведь видно все". -- "Да я и не скрываюсь", -- и показал мне ее письмо. Пишет из Алексина (в Тульск<ой> губ.), где они на даче у какой-то Мани. Там "превесело": на даче поблизости был Чехов и ей пришлось с ним "не только поговорить, но и пофилософствовать о семейной жизни". Заключает она письмо почти что так (разумеется, слово в слово не помню): "Вообще было много молодых людей, вполне интеллигентных, с которыми можно обо всем поговорить, не как с тобою (sic!). Ты не обижайся, я от души тебе говорю, и мне жаль, что ты так не развит, -- не удовлетворишь никогда меня"... Как прикажете понимать такие отношения? Люди на "ты" и один другому заявляет, что ты глупее меня и неразвитее и т.д. Не понимаю, за что же она его любит, как могла так сойтись с ним? Глуповата еще -- вот что. Единственное объяснение, ибо она очень нравственная девушка.
Перед вечером был у Розы Львовны; она расспрашивала про тебя и про то, напишешь ли ты ей. Все, Варенька, требуют от тебя писем!.. Потом у нее собралась компания -- Рокотов и два каких-то отвратительных господина. Рокотов все старался поддеть меня за то, что я написал еще месяц тому назад, что Чельская лучше Ратмировой7, силился острить, затем заспорил об театральном искусстве, но представил такие глупые возражения, что попал в дурацкое положение. В конце концов он ничего не нашелся сказать, как только такую фразу: "Да чего вы со мною спорите -- я целый век при театре, я родился в третьей уборной Киевского театра, а вы, быть может, и бывали-то в нем десять раз"... Я ответил, что, вероятно, его компетенция и не простерлась далее уборных... Ну да черт с ним... Если не приедет Б<орис> П<етрович> -- завтра останусь и напишу.
24 июня.
Б<орис> П<етрович>, как и следовало ожидать, не приехал. Сегодня целый день почти занимался в редакции, был в зверинце, в купальне и сейчас пишу на столе Б<ориса> П<етровича>. Завтра непременно уеду с 5-часовым поездом (утром) и следующее письмо будет или с дороги или из Полтавы. Напиши поскорее, что у вас случилось?..
Девочка! Милая! В редакции скука, так что мне совсем стало грустно без тебя. Вечер душный, в саду играет музыка и все это живо напоминает, как мы были с тобою здесь в мае. Господи! Как бы я хотел, чтобы ты сейчас приласкала меня!..