Москва, 30 июля.
"Бей, но выслушай!" или лучше прочти, подумай и тогда уж сердись.
Я положительно не знаю, когда я избавлюсь от тяжелой необходимости напоминать тебе, милая Варичка, что не писать мне -- нельзя. Ведь, ей-богу же, самому неприятно говорить об этом (выходит какой-то постоянный упрек!) и тебе, вероятно, слушать скучно... Теперь говорю решительно в последний раз: не могу быть в таком положении, -- не стану сам писать, решивши предоставить тебе судить как придется о моем чувстве...
Ты начинаешь мне не верить, что я люблю, напр., из-за того, что я стал будто бы спокойнее, из-за того, что я иногда не сумею сдержать себя... Скажи, ради Христа, -- что я могу думать? Я тебе сотни раз говорил, что я буду довольствоваться двумя словами от тебя, что не получая от тебя никакой весточки, постоянно ожидая ее, т.е. находясь то в вере, то в неверии (невольном опять-таки!), -- словом, в напряженном состоянии, которое томительнее всего на свете, -- я дохожу минутами черт знает до чего. Сотни раз прошу об этом и -- нуль внимания! Не любишь писать? Но ведь меня любишь? Если так -- можно войти в некоторый компромисс с своим желанием? Знай я, напр., что ты страшно желаешь... ну, допустим нелепость, чтобы я пешком припер в Елец из Москвы, -- Богом клянусь, пошел бы... Конечно, если уж нежелание очень сильно и превышает любовь -- тогда избавь Бог это делать...
Варя! дорогая моя! Ведь ты знаешь, что я ценю каждое проявление твоего чувства, каждое ласковое твое слово и на каждую ласку во всякий момент я отзовусь всем своим сердцем, всем, что есть в нем хорошего и любовного! Часто в думах, отдаваясь своей любви, я готов бы был расцеловать твои ножки, каждый пальчик твоих ручек!.. Но homo sum... {Я человек (лат.).}. И поэтому не должна бы приписывать мои невольные плохие настроения тому, что я тебя не люблю... Только повторяю, что я решительно не могу быть в таком положении. Оно даже глупо и обидно: получать постоянно на ласку и на свои слова молчание -- незавидно... Помни, что я ни с кем не соглашусь, что это пустяки -- я этим молчанием многое измериваю...
Весь твой И. Бунин.
Москва наскучила... 4-го буду в Ельце.
85. Ю. А. БУНИНУ
31 июля 1891. Москва
Милый братка! Что же не пишешь? Я в Москве уже более недели1. Уезжаю послезавтра. Выставка мне не особенно понравилась... Да, впрочем, можешь почитать в "Ор<ловском> вест<нике>" мои впечатления2: Сем<ен> Аз<арьевич> получает. Насчет твоего сотрудничества Н<адежда> А<лексеевна> тебе пишет3. Написала еще с неделю тому назад и поручила мне отправить вместе со своим письмом. Я же, как видишь, посылаю только теперь. Ужасно замотался в Москве... Пиши, ради Бога, в Орел, буду очень аккуратен в ответах.