И на склоненную ко мне
С улыбкой ясного покоя
Головку в мирном полусне2.
Ну, Варечка, ты понимаешь же меня! Я хочу полного, цельного в наших отношениях! А какое же полное, когда мне приходится упрашивать тебя писать, когда твои письма являются как бы вынужденными, когда тебе не хочется писать и ты принуждена вместо 11 марта помечать письмо 8-м! (Ты пишешь в нем о впечатлениях от "Каштанки", а "Каштанку" я послал тебе в субботу 7, следовательно, она могла прийти только 9 в Орел. Как же ты пишешь о ней 8-го?) Или эта приписка: "Господи! Хочется еще написать, а Муся не дает"... Бывало, в письмах из Ельца ты повторяла эту фразу точь-в-точь, только тогда мешала мама. Неужели нельзя выбрать время?.. И отчего ты могла писать мне такие теплые, задушевно-любовные письма, когда я был в Глотовом в ноябре? Настроение было другое, Варя!
Я в первый раз в жизни не смог написать тебе в течение недели. И ты за это осердилась и не хочешь уже писать мне, а пишешь через Юлия. "Не хочешь, мол, писать, -- не надо! Просить не стану"... Я еще ни разу {Далее зачеркнуто: не выставлял, или лучше не выставлял, а просто...} не гордился так перед тобою... А теперь я уже, наконец, не могу и буду принужден молчать или же говорить только о делах, задавливая свои ощущения. А писать обыкновенно, как бы хотелось, повторяю, не стану, -- не могу. Молчание очень неприятный ответ, а я уж не раз слыхал от тебя его. Ну вот и все... Пожалуйста, не будем больше толковать об этом...
О делах могу сообщить немного: на счетах учусь, -- оказывается это очень нехитрая махинация, -- утром часов с 9 и до 3-х, т.е. обеда, занимаюсь Юрьевой статистикой3, -- в бесчисленных таблицах подвожу итоги. (Начал я у него заниматься с 9-го числа, за 15 рублей в месяц), гуляю, читаю, думаю... В "Полтавских вед<омостях>" мне предложили сотрудничество4, -- писать фельетоны, обещались платить по 2 копейки за строку, но что же мне дать? Нужна преимуществ<енно> беллетристика. В "Харьк<овские> вед<омости>" послал корреспонд<енцию>5, в "Новости" тоже, -- о будущей в сентябре сельско-хозяйствен<ной> полтавской выставке и об заседании сельско-хозяйств<енного> общ<ества>6; был раза 2 в концертах, слышал Серебрякова, Михайлова и Чернова7. Чудная вещь эти концерты! Ей-богу, несколько дней как очарованный ходишь, просветленный и облагороженный. Поразительно сильное впечатление произвел на меня романс Рубинштейна на слова Гейне -- "Азра"8!..
От Лебедева получил письмо, бранит и в письме, как и в рецензии9, меня за невнимание к форме -- иногда, впрочем, -- и восхищается "неподдельной поэзией" стихотв<орения> "Три ночи". Как я рад, что он человек со вкусом: ведь правда это мои лучшие стихотв<орения>.
Прочла рецензию в 9-м No "Севера"? Прочти, а пока прощай. Крепко люблю тебя и крепко целую, дорогая моя! Сладкая моя девочка!!
132. В. В. ПАЩЕНКО
19 марта 1892. Полтава