Миргород, 6.V.97.
Милый, дорогой тезка! Письмо твое получил в момент отбытия из Полтавы1, так что не успел тебе ответить. Я уже, как видишь, пустился в передвижения2, "многих людей города посетил и обычаи видел"3, т.е., говоря не гомеровским языком, уже много пропер по степям, по шляхам, местечкам и хуторам, а теперь приветствую тебя из великого Миргорода! Любопытный город, если только могут называться городами болота, по которым шуршит камыш, кричат кулики, а по берегам стоят избушки, крытые очеретом4. Много написал бы тебе, да боюсь, что письмо это попадет к городничему. В Полтаве я буду снова дней через 6--7, куда и прошу тебя убедительно писать5. Я верно еще отправлюсь по полтавщине6, но ты все-таки пиши. Не будешь ли добр справиться при случае в "Р<усской> м<ысли>", чи будет помещено там мое стихотв<орение> или нет7? Извещение, что будет напечатано я уже очень давно получил. Ну, пока обнимаю тебя и кланяюсь твоей супруге.
Искренно и душевно любящий
тебя Ив. Бунин.
269. Ю. А. БУНИНУ
Конец мая 1897. Одесса <?>
Милый, дорогой друг мой, я за дорогу опять думал о Москве и страшно жалею, что не поговорил с тобою толком. Прошу же тебя -- подумай еще раз хорошенько. Больно уж тускла твоя жизнь в Полтаве! А главное -- ты ведь стареешь, Юрочка, за этой вечной работой и серьезностью. Подумай, голубушка! Горячо любящий тебя
И. Бунин.
270. И. А. БЕЛОУСОВУ
15 июня 1897. Огневка