Вы меня обижаете, Николай Дмитриевич, предполагая, что я мог говорить о Вас у Михайловых, как о "полотере"1, т.е. о "юноше для танцев". И как Вы могли думать, что, приглашая Вас, я ничего не взвесил и поступаю как нетактичный юнец? Михайловы мои хорошие знакомые, люди интеллигентные и совершенно простые. Рекомендовал я Вас как "человека вообще" (Ваше выражение) и в качестве такового Вы и будете встречены. Предварительного визита вовсе не надо делать, фрака надевать не требуется, в азартные игры играть и напиваться тоже не надо, да и никто не может предположить, чтобы мой знакомый, которого я ввожу в дом, делал это с особым удовольствием.
Одним словом, дорогой Николай Дмитриевич, -- жду Вас к себе на квартиру2 6-го числа, т.е. завтра, к 8-ми часам. В девять мы явимся к Михайловым и будем делать, что нам угодно. Боюсь только, что Вы поздно получите это письмо. Жду.
Ваш И. Бунин.
Пишу несвязно, но завтра успокою Вас в более связных и более сильных выражениях. Повторяю, очень буду рад поехать с Вами3 и Вас будут рады видеть.
И. Бунин же.
289. Н. Д. ТЕЛЕШОВУ
9 декабря 1897, Москва
Я уже написал Давыдовой1.
Вчера говорили о Вас у Михайлова. Н<иколай> Ф<едорович> совсем не придает значения церемонии визитов, и поэтому не делайте ему официального визита. Он просто будет рад Вас видеть у себя по четвергам вечером2.
Ваш И. Бунин.