18 июня 1898. Нежин
Нежин, 18.VI.98.
Еду в Одессу, к Федорову. Зной 100R. Дело определилось больше и скверно для меня1. Пиши, Бога ради, и крепко поцелуй всех.
Напишу из Одессы.
И. Б.
304. Ю. А. БУНИНУ
24 июня 1898. Люстдорф
24 июня 98 г.
Милый Юрочка, я живу в Люстдорфе у Федорова. Пробуду здесь, должно быть, числа до 10-го июля1. Потом -- не знаю куда. Вероятно, уже будет пора ехать на эту несчастную Мусинькину свадьбу2, которой я до сих пор не верю как-то и все надеюсь, что она образумится. Так и скажи Машеньке и еще скажи, что горячо целую ее и не думаю сердиться на нее, хотя мне так мучительно жаль ее. Денежные дела мои плохи. Е<вгению> Д<аниловичу> будет уплачено 1-го июля, так как Байков обманул меня3 и оттянул платеж до 1-го. Часть из этого платежа я взял, так что получу, помимо долга Е<вгению> Д<аниловичу>, 95 р. всего, да из них надо в Царицыно отослать рублей 20, остался должен за квартиру, ведь я говорил всем, что вернусь туда. Думаю все-таки хоть в 3-м классе съездить в Константинополь4. Вот было бы хорошо, если бы ты хоть немного проехался, хоть до Одессы, до Люстдорфа, а отсюда морем через Крым домой! Пиши, пожалуйста. Тут живет теперь еще Куприн5, очень милый и талантливый человек. Мы купаемся, совершаем прогулки и без конца говорим. Чувствую себя все-таки плохо и физически, и нравственно. Что ты, милый и дорогой друг? Вышлю тебе на днях книжку стихов изд. Тихомирова6, выйдет она через несколько дней.
Монтвид прислал "Чайку"7 и просит переделать, -- "сделать любовь моей героини более сознательной и менее эгоистичной" (помнишь, -- она хотела убить Торвальда). Я очень огорчен такой х<...> и не знаю, как быть, как сделать такую идиотскую поправку. Придется писать новое что-либо. Целую всех, особенно мамочку. Крепко обнимаю тебя.