Милый, дорогой Юринька! Я сам удивлялся, что ты не пишешь -- никакого письма от тебя из Москвы я не получал. В Конст<антинополь> не ездил -- во 1) там чумные случаи были, а во 2) денег нет. Байков не шлет мне денег1 да и только -- прислал только 25 р., которые, конечно, и растратились. Кроме того, тут история: я чуть не каждый день езжу на дачу Цакни, издателя и редактора "Южного обозрения", хорошего человека с хорошей женой и красавицей дочерью2. Они греки. Цакни -- человек с состоянием -- ежели ликвидировать его дела, то, за вычетом долгов, у него останется тысяч 100 (у него два имения, одно под Одессой, другое в Балаклаве -- виноградники), но сейчас совсем без денег, купил газету за 3000 у Новосельского3, без подписчиков и, конечно, теперь в сильном убытке, говорит, истратил на газету уже тысяч 10 и, говорит, не выдержу, брошу до осени, ибо сейчас денег нет. Расходится "Южн<ое> обозр<ение>" в 3000 экз. (с розницей). Вот и толкуем мы с ним, как бы устроить дела на компанейских началах. Ведь помнишь, мы всю зиму толковали и пили за свою газету. Теперь это можно устроить. Цакни нужна или материальная помощь, или сотрудническая. " Своей компании, -- говорит он, -- я с удовольствием отдам газету (направление "Южн<ого> обозр<ения>" хорошее), могу отдать или совсем с тем, чтобы года три ничего не требовать за газету, а потом получать деньги в рассрочку, или так, чтобы компания хороших сотрудников работала бесплатно и получала барыши, ежели будут, причем и редактирование будет компанейское, или так, чтобы был представитель-редактор от компании, а он будет только сотрудником, или чтобы сотрудники при тех же условиях вступили пайщиками в газету, чтобы можно было, наконец, создать хорошую литературную газету в Одессе". Прошу тебя, Юлий, подумай об этом серьезно. Нельзя ли, чтобы Михайлов4 вошел главным пайщиком? Или устроим компанию? Только погоди с кем бы то ни было переписываться -- газета должна быть прежде всего в наших с тобой руках. Цакни просит меня переехать в Одессу, если это дело устроится. Хорошо бы устроить! Тем более, что все шансы за то, что я женюсь на его дочери. Да, брат, это удивит тебя, но выходит так. Я хотел написать тебе давно -- посоветоваться, но что же ты можешь сказать? Я же сам очень серьезно и здраво думаю и приглядываюсь. Она красавица, но девушка изумительно чистая и простая, спокойная и добрая. Это говорят все, давно знающие ее. Ей 19-й год. Про средства точно не могу сказать, но 100 тысяч у Цакни, вероятно, есть, включая сюда 50 тысяч, которые ему должен брат5, у которого есть имение, где открылись копи. Брат этот теперь продает имение и просит миллион, а ему дают только около 800 тысяч. Страшно только то, что он может не отдать долга. У Цакни есть еще и сын6. Люди они милые и простые. Он был в Сибири, затем эмигрировал, 9 лет жил в Париже, жена его -- женщина-врач. Тон в семье хороший. Не знаю, как Цакни отнесется к моему предложению с Анной Николаевной, которая мне очень мила, я говорил только с ней, но еще не очень определенно. Она, очевидно, любит меня и когда я вчера спросил ее, улучив минуту, согласна ли она, -- она вспыхнула и прошептала "да". Должно быть, дело решенное, но еще не знаю. Пугает меня материальное положение. Я знаю, что за ней дадут во всяком случае не меньше 15--20 тысяч, но, вероятно, не сейчас, так что боюсь за первое время. Думаю, что все-таки лучше, если даже придется первое время здорово трудиться -- по крайней мере, я буду на месте и начну работать, а то истреплюсь. Понимать меня она навряд будет, хотя от природы она умна.

Страшно все-таки. В тот же день пиши мне как можно подробнее -- посоветуй. А то думаю числа 26-го все кончить7. 26-го литературный вечер8, в котором и я, а еще Бальмонт. Он тут. Решив дело, поеду в Огневку не позднее 28--29--30. Жду письма с нетерпением. Всех целую.

Твой Ив. Бунин.

307. П. А. ЕФРЕМОВУ

13 августа 1898. Огневка

Апраксино1, 13 авг. 98 г.

Глубокоуважаемый

Петр Александрович!

Посылаю Вам стихотворение для сборника Белинского2. Пожалуйста, простите, что не мог сделать этого раньше и будьте добры известить меня, пойдет стихотв<орение> или нет: боюсь, что опоздало. Адрес мой до 25 авг.: Почт. ст. Лукьяново, Тульск. губ., Ефремовского у., Ивану Алексеевичу Бунину. После 25-го: Москва, Староконюшенный, редакция "Вестника воспитания".

Искренно уважающий Вас