P.S. Федоров был очень тронут заметкой "Севера"4.
318. Ю. А. БУНИНУ
15 октября 1898. Одесса
15 окт. 98 г.
Милый и дорогой братец Юлий Алексеевич! Не писал тебе так долго потому, что буквально осатанел за работой -- буквально ни минуты отдыха. Возвратясь из Крыма (в ту ночь, когда я писал тебе на пароходе, на Черном море1 разразилась такая свирепая буря, которой, говорят, не было несколько лет и я испытал всю прелесть и ужас дьявольской качки, когда пароход бортами черпал воду!) -- я нашел письмо от Давыдовой2. Эта гнусная м<...> пишет мне: "Получили мы Вашу рукопись, Ив. Ал., и, откровенно говоря, удивились. Была обещана повесть или рассказ -- и вдруг северная легенда ("Велга"), да еще побывавшая во "Всходах". Странно. (Sic!) Посылаем вам ее обратно. До свиданья. Желаю всего хорошего. А. Давыдова". Каково! Я написал ей3, что, что если "Велга" не попала в детск<ий> журнал -- еще не беда, но что я не пишу специально для журналов, считаю все свои рассказы литературными, и думал, что легенда -- тоже рассказ. Конечно, написал лучше, но вот смысл. Написал сдержанно и тотчас сел писать рассказ. Ведь упрекает за аванс, очевидно. Переделал и расширил тот рассказ, что тебе читал про одинокого молодого человека4. Вышло, кажется, ничего, работал упорно. Отослал. Раньше я еще написал рассказ "На Чайке" -- недурно, но он что-то еще не появился во "Всходах"5. Надо писать "Волченят"6 или, как ты говоришь, -- "Медвежат". Кроме того, идет корректура "Гайаваты"7. Приготовил рукопись стихов, написал несколько новых, отослал Гаврилову и вот уже месяц не получаю ответа8. Живу хорошо, совсем по-господски, А<нна> Н<иколаевна> -- замечательно добрый, ровный и прекрасный человек, да и вся семья. "Южное обозрение" -- сильно увеличивается розница. Но ни х<...> не поделаешь -- ослы сотрудники, Н<иколай> П<етрович> -- жопа, а мне некогда. Погода стоит дивная -- сегодня жарко, как летом. Сейчас едем в именье -- я, Аня и Беба9, будем охотиться. Но буду, конечно, и работать и там. Там все есть, лошади верховые и т.д. -- словом, тоже все по-барски, даже кухарку с нами шлют. Вроде Михайловых! Пробуду там с неделю, не больше -- корректура. Пока поручил Федорову один лист. Федоров усиленно просил 150 р. (теперь 100), но я настоял не давать и буквально ни кляпа не делает. А что Златовратский "ни х<...> не делает!" Не знаю, смогу ли приехать в конце октября -- дела много, да и не знаю, как буду с деньгами. Н<иколай> П<етрович> намекал, что даст, но я промолчал и, ей-богу, не думал подговариваться. Но во всяком случае в Птб. будем вместе. Телешов -- не понимаю! Мне он прислал такое дружеское письмо, два даже -- на редкость10. Верно, родня, конечно, хамы, сволочь.
Машенька не радует меня, такие грустные письма пишет11, я писал ей несколько раз12 -- не получает. Не крадет ли Ласкаржевский? Просил попросить у тебя денег для нее -- раздета, говорит. Просто голова болит! Не проедешь ли хоть ты к ней на свадьбу?
Пиши, Бога ради; просматривай "Южное обозр<ение>" -- пришли что-нибудь.
От Белоусова получил милое и -- смешное письмо!3 и грустно мне стало за тебя! Ходишь, милый, с ним в "Прагу" -- только и утехи. Скажи Михееву, что ж я его просил о рукописи для "Южн<ого> обозр<ения>"14.
Отчего у вас нет рецензий обо мне15? В "Сыне отечества" Скабичевские (не фельетон, а в рецензии) говорит16, что как поэт, я талантливее беллетриста, но тоже снисходительно. Беда, как Богданович покровительственно17!
Ну, горячо тебя целую, милый и дорогой мой.