Любезный брат Юрий Алексеич!....
Серьезно: милый и любезный Юричка! Если ты это послал мне деньги, сжалившись над моею судьбою, очень тебе и горячо благодарен. Нынче получил колоссальное богатство -- эти 15 рублей. Но сказать надо и то, что я еще сомневаюсь: уж не ждать ли от тебя письма, в котором ты мне объяснишь причину присылки этих денег и вдруг окажется, что эти деньги ты выслал потому, что надо ехать в Огневку, что кто-нибудь болен и т.д. Пока крепко тебя целую и жду писем, как можно скорее. Вчера же получил и твое письмо от 17-го. Но в нем ничего нет про эти 15 р. А они спасли меня. У меня не оставалось ни копейки, а тут принесли белье от прачки и оно лежало больше суток.
Вот новости: тепло доходит до 25R на солнце. Я отослал стихотворение в 52 строки в "Юный читатель" и 50 строк из Апокалипсиса в... куда ты думаешь? -- в "Родину" 1! Там ведь пишет же Потапенко, Немирович... Но не знаю, платят ли они за стихи. Это все, конечно, риски. Вероятно, отчитают в обоих местах. Начинаю и не могу кончить рассказы. Упорно пишу только два небольших: "Сосны" и "Туман на море". Спешу для февраля "Жизни"2. Нельзя -- наплюют в рожу... Что наши? Уехала ли Машенька?
Буковецкий на днях женится3, -- говорят, на хорошей и богатой девушке.
От Горького ни звука. Читал ли его "Песню о слепых" в "Журнале для всех"4.
А читал, как в "Неделе" сказали, что "Антоновск<ие> яблоки" напоминают лучшие страницы Аксакова5? Или я это тебе писал?
Милый, драгоценный Юричка! Какой я одинокий и зачем я живу? Силюсь писать х<...>. А жить на свете хорошо счастливому.
Все утро писал "Сосны", мучительно больно руку. Будет. Крепко и горячо целую тебя.
Твой Ив. Бунин.
21 янв. 1901 г.