30 апреля 1901. Огневка
Грех тебе, Н<иколай> Д<митрич>! Забыл ты меня. Спасибо хоть Е<лена> А<ндреевна> написала. Наконец -- к черту это гнусное молчание. Буду тебе писать, но предварительно разразись мне длиннейшим письмом -- очень хочу, пожалуйста. Жизнь мою небось знаешь от Юлия. А ты? Пиши, пиши. Почт. ст. Лукьяново, Тульск. губ., Ефремовск. у. Целую тебя, жене поклон.
Твой Ив. Бунин.
538. А. П. ЧЕХОВУ
30 апреля 1901. Огневка
Почт. ст. Лукьяново, Тульск.
губ., Ефремовен, у.
30 апр. 1901.
Дорогой и глубокоуважаемый Антон Павлович! Убедительно прошу Вас -- не сердитесь на меня. Только сейчас получил Ваше письмо1 и тотчас же отвечаю Вам, потому что чувствую себя неприятно. Альманах вышел дурацкий, но мог ли я предполагать, что "Скорпионы" поступят так по-мальчишески, составят его чуть не из пародий2 и будут даже объявления составлять нелепо. Ведь издавали они пока все чудесные вещи. Альманах хотели сделать на редкость... Наговорили мне с три короба... Я, ей-богу, ничего подобного не ожидал! Я напишу им3, чтобы они хоть Ваше имя оставили в покое. Пожалуйста, не сердитесь.
Я уже, как видите, в деревне. Холод у нас собачий. Теперь льет дождь -- тоже холодный. Однако сад зеленеет, и поет соловей... От жены Горького получил письмо4 -- Горький сидит. Но Вы, вероятно, уже знаете это... А больше у меня и новостей нет. Живу, совершенно как в скиту, и на душе очень чисто, и радуюсь, что много пишу стихов. Дай Бог, не сглазить. Убедительно прошу -- хотя изредка пишите мне. От всей души желаю Вам всего хорошего, -- так, как мог бы себе пожелать. Поклонитесь Вашим.