Я непрерывно хвораю, совершенно не в состоянии работать, на чем настаивают и доктора, и потому до сих пор -- с того времени, как писал Вам о "Манфреде"1 -- не брал пера в руки. Мысль, что я невольно обманул Вас, гнетет меня, но делать нечего. С самого приезда в Одессу я болел инфлуэнцей, которая окончательно истомила меня. Теперь мне вспрыскивают мышьяк, назначили самый регулярный образ жизни, -- результатов пока мало. Остается надежда на главное -- на теплые солнечные дни, которые уже начались. И если это поможет -- я тотчас же примусь за работу и пришлю Вам "Манфреда". Если же я буду все так же слаб и подавлен, я уеду в Константинополь или за границу, где теплее, и буду продолжать жить чисто растительной {Далее зачеркнуто: пищей.} жизнью. Тогда не взыщите, -- раньше мая, июня, вероятно, не смогу прислать "Каина"2 и "Манфреда", ибо присылать вещь, сделанную кое-как невозможно. Очень прошу Вас не сердиться на меня, -- поверить мне и войти в мое положение.
Истощился и кошелек мой: если можно, пожалуйста, пришлите рублей 400-500. По моему счету, я имею за "Знанием" еще 750 р. Только пришлите поскорее и напишите мне3, -- снимите с меня тяготу разных удручающих мыслей.
Ваш Ив. Бунин.
P.S. Не будете ли добры приказать выслать мне 1 экз. "На дне"4?
644. К. П. ПЯТНИЦКОМУ
19 января 1903. Одесса
19 янв. 1903 г.
Одесса.
Многоуважаемый Константин Петрович, вчера ночью я получил из Новочеркасска телеграмму1, извещающую о болезни матери2, и теперь еще более нуждаюсь в деньгах. Пожалуйста, вышлите поскорее рублей 5003. Вышлите на мое имя в Одессу, Крымская гостиница. Буду ждать денег в Одессе. Если же мне придется экстренно выехать отсюда, я пошлю Вам телеграмму следующего содержания: "Вышлите деньги Владимиру Павловичу Куровскому, Софиевская, 5. Одесса". Тогда он получит деньги без меня и перешлет мне их.
Желаю Вам всего лучшего.