Ив. Бунин.
712. А. М. ГОРЬКОМУ
4 ноября 1904. Москва
4 ноября 1904 г.
Дорогой Алексей Максимович, вести -- дурные: от Ольги Леонард<овны> и Марьи Павловны получил отказ1.
Сообщаю Вам об этом так поздно потому, что я почти 10 дней лежал в постели, больной инфлюэнцей. Во время болезни О<льга> Л<еонардовна> и М<ария> П<авловна> меня навестили -- и Ольга Леонард<овна> заявила мне, что она отказывается дать для "Знания" что-либо из рукописей Антона Павл<овича>. Марья Павл<овна> ответила мне на просьбу о письмах не столь решительно, и поэтому вчера я снова имел с нею разговор. Но тут уже и она сказала очень определенно, что пока не хочет печатать писем Ант<она> Павловича.
Очень меня огорчила и выдумка Найденова2 -- действительно нелепая. Нынче же напишу ему3 -- он уже давно в Киеве (Николаевская, д. No 9, кв. No 6) -- и, кроме того, буду иметь с ним разговор: 9-го еду в Одессу4 и остановлюсь, чтобы поговорить с ним, в Киеве.
Воспоминания об А<нтоне> П<авловиче> вышлю Вам на днях5. Написаны они, как Вы знаете, уже давно -- я даже уже читал их в Об-ве любителей росс<ийской> словесности -- но мне очень хотелось сделать их полнее. Раз больше ждать нельзя -- высылаю. Но непременное условие: корректура в гранках.
Относительно моего III тома Вы правы6: публика может отнестись к нему не очень внимательно, а посему пока оставим это дело. Что же касается "Каина"7, то поступайте, как знаете: или выпускайте его теперь, отдельной брошюрой, или подождите до времени, более благоприятного для книг. Может быть, переведу к этому времени еще какую-либо вещь в размере "Каина" -- и тогда выпустим отдельный томик "Переводов"8, куда войдет и "Каин", и "Манфред", -- последний тем способом, какой мы выдумали.
Крепко жму Вашу руку, дорогой друг!