Обнимаю, целую, Ваша

К. Ника

Люб. Ал. просила написать, что она благодарит Вас за Ваше милое письмо, но ответить сейчас не в состоянии.

15 января 1943 года

Милый мой Корсиканец, спасибо за письмо и за поздравление. Я как раз думала написать Вам. Вы плохо знаете еще меня, предполагая, что я могу считаться письмами с людьми близкими. Я сама иногда подолгу, подолгу могу молчать. И, по правде сказать, я редко помню, кто кому бывает "должен". Не написала я Вам к празднику потому, что писала много открыток в Париж, а это для меня утомительное дело, так как готовые французские фразы не выражают того, что хочется сказать, а так владеть французским языком, как я владею русским, я не умею. Кроме того, я все праздники была расстроена здоровьем Ляли. Около месяца тому назад у нее начались головокружения, к 24 декабря обнаружилась ангина, а к нашим праздникам у нее распухли ноги вокруг щиколоток, стали огненно-красными. Врача она еще не позвала, что это такое? я не знаю. Но сердце болит за нее. Ясно, что она переутомлена донельзя своей тяжелой, почти безрадостной жизнью. Они с Олечкой в Монтобане. Долго рассказывать их перипетии. Отец Олечки уехал на работу, но посылает им маленькими суммами около 900 франков в месяц. Комната стоит 300 франков, как вдвоем жить на 20 франков в день? Конечно, Ляля и не доедала, кроме того ей пришлось много хлопотать и о документе, и о перевозке дров из деревни в город. И вот она свалилась. И какая досада, Олечка только что поступила в лицей, там она и завтракает. У Ляли было бы свободное время, и она могла бы что-нибудь придумать, чтобы прирабатывать, а тут болезнь. Я послала ей денег на доктора и на лекарства. Если болезнь не очень серьезная, то буду благодарить Бога. Помолитесь и Вы за нее. Как ей жить одной с девочкой, которая еще мала и не все может сама делать!

Мы сравнительно здоровы, все на ногах, но, конечно, все должны быть под наблюдением врача. Моя язва прошла, но малокровие дает себя чувствовать иногда очень сильно. У Яна болят сильно пальцы на руках. Страдает он и от холода, хотя зима и мягкая, да он у себя и топит. Лёня тоже должен быть всегда начеку. В настоящую минуту он ни на что не жалуется, но малейшая простуда затягивается и портит его нервы. Питание, конечно, далеко не такое, какое ему нужно.

На праздниках мы несколько раз хорошо ели, благодаря друзьям и знакомым. 24 дек. один приезжий парижанин угощал нас ужином в ресторане. Поели до отвала. В наш сочельник сделали у нас ужин вскладчину из продуктов, и тоже были сыты. А вчера в Рурэ, не у Самойловых, мы хорошо позавтракали. Был куриный, очень жирный, суп, потом курица с пуашишем {Pois chiche -- род гороха.} и пюре с луком, и все плавало в жиру. Вернулись домой и прямо в постель, и по Вашему рецепту 12 часов пролежала в кровати. И сегодня чувствую себя бодро.

Из Парижа всякое письмо приносит весть о смерти: нет уже в живых Бальмонта, Тесленко, еще несколько лиц, с которыми Вы незнакомы. Дошла ли до Вас весть о кончине Осоргина? Бедная жена в полном отчаянии. Он умер от склероза аорты. Очень страдал. Похоронен без всякого обряда, как он этого хотел, в Шабри.

18 января. Пришлось прервать письмо. А снова сесть за него через три дня. Весь дом еще спит, а уже десять часов. Стали вставать позднее. Ложатся тоже поздно. Но я пролежала сегодня двенадцать часов от девяти до девяти.

Завтра надеюсь поехать в Ла Бокка к обедне. Привезу святой воды.