Но тучи на горизонте все сгущаются и близится катастрофа. "У нас большое горе, -- пишет В. Н. 18 октября 1953 года, -- заболел тяжело Леня... Сейчас он в дорогой клинике, 100 тысяч в месяц! ...Делаю все возможное, чтобы продержать его там... Помолитесь о нем...". "А дома тоже невесело. Князь опять перенес воспаление в левом легком. Много думает и говорит о смерти. Я держусь, Бог дает силы".

Да, сильная духом, слабая телом, Вера Николаевна безропотно несла на себе неимоверную тяжесть. Поддерживала ее только молитва. "Лезу из кожи, чтобы добыть средства... стучусь в сердца, занимаю, пока держусь", -- пишет она 3 ноября (за 5 дней до кончины И. А.). "Главное мучает, что нет положительно времени для "слезных писем", чтобы... окончательно спасти Леню". Это в то время, когда у самих Буниных было крайнее безденежье и для лечения И. А. надо было обращаться к друзьям, В. Н. умудрялась доставать огромные суммы для "спасения Лени". Чувство ответственности -- если не она, то кто же поможет их питомцу? А Иван Алексеевич тоже видел в ней все спасение и... не отпускал даже из комнаты!

Когда-то, в Грассе, В. Н. сказала мне: "Умирать Князь будет только со мной". Так оно и было.

О смерти И. А., около полуночи 8 ноября, узнала я в Лионе. Тотчас написала несколько писем Вере Николаевне и с тревогой ждала ответа.

В день смерти И. А. часто задыхался, но, по словам доктора, ничто не предвещало близкого конца. Вечером Вера Николаевна читала ему Чехова, до последней минуты голова его была ясной, до последней минуты он оставался писателем, интересовался литературой. Ему становилось все хуже, пульса не было, В. Н. хотела вызвать доктора, но голова его склонилась на подушку, агонии не было, сразу наступила смерть.

В своем замечательном письме в Америку В. Н. описала ту любовь, с которой парижане простились с Буниным. "... Все, с кем в эти тяжелые дни я общалась, проявили такую любовь и заботу обо мне, что я до гроба донесу восхищенную к ним благодарность. Каждый делал, что мог, и все лучшее в своей душе проявлял ко мне. Вообще атмосфера всех этих пяти дней была необыкновенно легкая. Не удивляйтесь, я думаю потому, что все было насыщено одним чувством скорбной любви. Я чувствовала, что все в горе, а не только жалеют меня и сочувствуют мне. Трогала меня и та любовь, которая относилась к Яну, как к человеку и писателю, а главное та простота, которая всеми чувствовалась, никакой не было фальши... И несмотря на горе, в моей душе останется навсегда чувство несказанной радости от того, что я увидела от людей...".

Сохранилось письмо 23 декабря 53 года. "... Спасибо за Ваши письма. Трудно привыкнуть, что его живого нет. Я не могу плакать, а потому, вероятно, еще тяжелее. ... Мне еще нужно жить и для приведения дел Яна и для увековечения его памяти. ... Нужна я и для Лени..." Домой из клиники Зуров вернулся, пишет она, "добрым, милым, заботливым", и 12 декабря она благословляет и благодарит Бога и всех, кто помог ей "спасти Леню"...

На восемь лет пережила В. Н. Ивана Алексеевича. Переписка наша стала более редкой, и почти ничего не сохранилось, кроме поздравительных открыток. Но дружба продолжалась... Я все удивлялась, как хватает у В. Н. сил на все: устройство вечера Князя в марте 1954 года, "все были довольны, но мне было тяжело", разбор архива и "Беседы с памятью", заботы об Лене, об его слабом здоровье, заботы о Ляле и Олечке, и многих других из литературного мира, "общественные дела"... и поездки на кладбище. В 1957 году первая часть "Бесед с памятью" была окончена, издателя не нашлось, "издаю по подписке". Но "пытка ожиданием продолжалась"... В конце концов, книгу обещали напечатать -- "не знаю, можно ли верить?"

Но верить было можно. Вера Николаевна пережила большую радость -- книга вышла в свет! Я получила ее с надписью:

23 октября 1958 года. Моему дорогому Корси на память