— Я ведь все-таки не вещь, мой милый, которую можно отдавать или не отдавать. И по какому праву…
Он поспешно положил папиросу в пепельницу и, согнувшись, вынул из заднего кармана брюк скользкий, маленький, увесистый браунинг, на ладони покачал его:
— Вот мое право.
Она покосилась, скучно усмехнулась:
— Я не любительница мелодрам.
И бесстрастно повысила голос:
— Соня, подайте Павлу Сергеевичу шинель.
— Что-о?
— Ничего. Вы пьяны. Уходите.
— Это ваше последнее слово?