— Вот наняла, да боюсь, что обокрадет и уйдет, — сказал мама, когда он приехал из Москвы.
Вскоре после того Глашка говела. В церковь ходила в модной жакетке с черной бархаткой на шее, с зонтиком, в перчатках. Маленькая головка ее в завитыми на лбу кудряшками была порочно красива: она, да и только!
Раз она убирала его спальню, все делая не спеша, с ленивой грацией и мутной улыбкой. Он вошел, — она, подметая, медленно сказала, кося глазами на его кровать:
— А хорошо бы на этой постели поспать…
— С кем? — пошутил он.
— Да одной…
— Одной скучно. Приходи ко мне.
Она ответила, не поднимая глаз:
— Что ж, можно…
— Врешь, не придешь.