— Нет, нет, пустяки, — пробормотал Турбин, густо краснея.
— Ну, как знаешь.
Кондрат Семеныч лег на постель и вполголоса запел:
Вода — для рыбы, раков,
А мы, герои, водку пьем!
В это время Васька внес рубашку. Но едва Турбин надел ее, Кондрат Семеныч так и покатился со смеху.
— Нет… Не срамись! — хрипел он, задирая ее на голову Турбина. — Не годится!
Правда, рубашка не годилась. Накрахмалена она была отвратительно — вся была грязно-синяя, ворот ее был непомерно широк.
— Декольте! — повторил Кондрат Семеныч сквозь смех.
Турбин снова покраснел и даже запотел от злобы.
— Я вам не шут гороховый! — крикнул он бешено.